SP(H)IN(X)*

Голландский режиссёр Пол Верхувен наиболее известен благодаря фильму, ставшему настоящей бомбой начала 90-х, — «Основной инстинкт». К роковой блондинке, сколь бы ни была прекрасна Шэрон Стоун, я, признаться, равнодушна. Но мало кто знает, что десятью годами раньше, ещё до сотрудничества с Голливудом, был «Четвёртый мужчина» (De Vierde Man) — по словам Верхувена, своего рода духовный предшественник «Инстинкта»; с тем же комплексом мотивов, но более радикальный по их разработке, более изысканный и ироничный.

Писатель-гомосексуалист и католик (мне одной кажется, что все эти наименования суть в некотором смысле взаимообуславливающие внутри семантического поля «художник»?), да ещё и вдобавок прогрессирующий алкоголик — приезжает в соседний городок читать лекции по литературе. А также, по своему обыкновению — точнее, даже профессиональный обязанности, — плодить фантазмы и заниматься возгонкой значений.

Быть писателем, сочинять романы — уже означает трансцендировать своё тело в эротику текста. И вряд ли есть другая религия, которая поощряла бы переживание тела и механизм телесной сублимации с большей силой, чем это делает католицизм (или какие угодно другие, радикальные его формы) — такая благодатнейшая почва для буйного цветения чувственных кошмаров и сверх-конкретной работы воображения. А феминизированный писатель-католик — да это же просто идеальный извращенец и греховодник! Мне вспоминается декадент одного поколения с Уайльдом — Эрик Стенбок, с его голубыми цветочками и литературной страстью к хрупким юношам. Как пишет о нём Дэвид Тибет, «Стенбок развивал религиозно-художественную эстетику, основанную на католицизме, опьянении чувств, любви к молодым мужчинам и садомазохистских импульсах».

Герарда преследует и в конце концов приводит к помешательству — или прозрению? — кошмар двойственности женской природы: Мария-спасительница в голубом плаще чередуется со вдовьей паучихой Кристиной, внегендерным монстром, кастрирующим своих любовников.

Андрогинная femme fatale Кристина сексуально привлекает его лишь постольку, поскольку он видит в ней мальчика; но в то же время и женскую власть, поглощающую его собственную натуру — истерическую (что вообще характерологично для людей искусства) и податливую. Она становится для него руководящей нитью судьбы: сводит с юношей, которого тот заприметил на станции метро и с того момента одержимо желал им обладать (идеальная плоть, обожествлённый объект, что в приступе сладострастного ослепления померещился Герарду на кресте вместо Иисуса); она заводит его в лабиринт эроса и танатоса, по которому в изобилии расставлены знаки и предупреждения.

"Когда ты так стоишь... ты напоминаешь мне... красивого мальчика. Стой так..."

Режиссёр остроумно прошёлся и по тотальному вуайеризму западной культуры, и по её феминизации вкупе с подсознательной жаждой феминизированного субъекта стать жертвой, пасть под гнётом своих же символических призраков.

Но глаз — это инструмент и нашего (моего, вашего) постыдного и такого сладкого удовольствия: наблюдать за другими — или быть тем, за кем наблюдают, будь то кино, текст или реальность. В этом свете даже забавно, что финальное убийство, завершающее сюжетную конструкцию, совершается именно через глаз — кара за греховные наслаждения? А режиссёр, щедро рассыпая по всей картине зарифмованные детали, под конец насмешливо опрокидывает весь многозначительный символизм — вероятно, плод воспалённого сознания героя и постмодернистской игры творца, для которого нет никаких границ и запретов.

* spin – в пер. с голл. – «паук».

 


 

Вы можете заказать этот фильм на OZON.ru
(DVD) — 198 руб.

 

 


1 comment for “SP(H)IN(X)*

  1. Rainbow
    07.04.2011 at 16:24

    Какая страшная картинка с глазом. Это кадр из фильма?

    И я питаю очень слабость к экранным писателям. Думается, здесь скрывается подсознательная тяга к чужому безумию — пощупать его, попытаться понять, примерить, как кафтан любопытного покроя. А для меня писатель в кино всегда безумец. Даже если он рассуждает трезвее прочих персонажей.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.