V-Парадигма (5)

Keats и Ж 1*

(«И вмиг восчуял я»**)

Китс и Фанни. Кадр из "Яркой звезды"

Эдвард и Белла. Кадр из "Сумерек"

                                                                                                     Эндимион, явясь из тьмы дубовой чащи
                                                                                        <Endymion taucht aus dem Dunkel alter Eichen>
                                                                                                                                      Г. Тракль. Муза вечера

 

Из романа Антонии С. Байетт

«Ангел супружества»

Глава X

Да, Альфред Теннисон почувствовал движение. <…> — Дай руку поцелую я тебе, — донеслось до него. И он отозвался <…> строкой из Джона Китса: «Когда рука, мой тёплый писарь, в могиле будет тлеть» 1. Иль вспомнить строки, ещё более обескураживающие:

Рука живая, тёплая, что пылко

Способна сжать, — застынь она в безмолвье

Могилы ледяной – тебе бы днём

Являлась, ночью мучила бы ознобом,

И сердца кровь ты б отдала, чтобы жилы

Мои наполнить алой кровью вновь

И совесть успокоить, — вот, гляди, —

Я протянул её тебе 2.

Артур [Хэллем – Е.П.] прочёл ему это жуткое восьмистишие в их спаленке в Сомерсби, когда они лежали на своих белых постелях, а вокруг висел мрак, и в окно несмело пробивалась луна» — Перевод М. Наумова.

1 Падение Гипериона. Пер. В. Потаповой;

2 Строки, адресованные Фанни. Пер. В. Потаповой.

 

*  Ж1 – у А. Секацкого одна их двух составляющих жизни:

«В спекулятивном плане можно представить себе две составляющие жизни. Ж 1 и Ж 2. Вторая просачивается в явленность через ячейки отдельных организмов и контролируется эгоистичными генами. Но составляющая Ж 1, впервые описанная Эмпедоклом как «КРУТОНОГОНЕРАСЧЛЕНЁННОСТЬ», способная вырваться за поставленные пределы, преодолевая препятствия, в том числе и внутренние. Каждый из таких порывов может оказаться несовместимым с жизнью, но лишь в том случае, если речь идёт о жизни, усмирённой в берегах отельного организма. Другое дело – океанический шторм. Синтез вампириона и происходит тогда, когда штормовое предупреждение проигнорировано, когда ослаблены перемычки стабилизирующего отбора».

** «И вмиг / Восчуял я, что властью одарён / Легко, подобно Богу, видеть суть / Вещей – так очертанья и размер / Земное видит око» — Джон Китс. Падение Гипериона. Песнь первая. Перевод С. Александровского.

I.     Зов Океаноса

Китс «трансцендирует». Кадр из фильма «Яркая звезда»

Что вверху - то и внизу. Кадр из фильма «Сумерки»

Сатурн, очнись!.. <…> /

                                                                                                                         Океан  вечношумящий /

                                                                                                                         Отпал от скиптра твоего…

                                                                                                    (And Ocean too, with all its solemn noise, /

                                                                                    Has from thy scepter passed)

Китс. Падение

Гипериона. Песнь I.

                                                                                                                                    

                                                                                                         И Океан – великий, голубой —

                                                                                                                      Эндимион увидел над собой!

                                                                                                                     Д. Китс. Эндимион. Книга 2

А. Секацкий сразу отвергает этнографические подробности, искажающие суть вампириона, и делает поправку на кровь, способность откликнуться на зов, «преодолевающий разобщённость смертной природы». В его книге вампир фигурирует («в некоем предельном аспекте») как метафизическая конструкция, несущая в себе свой собственный метод.

Почитаем:

«Хайдеггер говорит по то, что нас «зовёт зов бытия», и что «совершенно не слышать его означает попросту не быть». Есть волны, которые транслируются через всю среду органического. Таков голос кровишум в ушах, нарастающая музыка прилива, шум океана-моря. Состав океанической воды химически очень  близок по составу к составу крови. Кровь теплокровных животных отличается лишь наличием гемоглобина, придающего этой древнейшей живой субстанции красный цвет. В. Гигерих предлагает рассматривать Океанос как единую стихию, включающую в себя внешний всеобъемлющий круг метаболизма – или собственно мировой океан – и внутренние круги кровообращения, изъятые из единого потока отдельной телесностью. Разобщённость двух кругов не отменяет их первоначального родства. Влечение к утраченному единству живого, к пресловутому  телу без органов, к зародышевому, общеродовому телу-без-организмов – таков конечный адресат первичного позыва, перехваченного вампиром. Ряд современных биологов считают кровяные тельца «потомками» ассимилированных обитателей океана».

К. Палья отмечает, что образность Китса вызывает вкусовые ощущения с целью создать текучесть, и в качестве примера приводит «Канун святой Агнессы». Роскошные строки именно этой поэмы в романе А. Байетт читает вслух медиум Софи: боль холодной сосулькой пронзает её грудь — «Свеча клонила пламень голубой,  / в лучах луны скользил дымок лениво…» — и появляется юный мертвец Артур Хэллем.

«Только Китс (единственный) не старается избежать текучести», — пишет Палья – «быстрые, короткие согласные и медленно текущие гласные разрушают и обособленность читателя от поэмы, и его контроль над ней».

V-поэзия? Пожалуй. Не имплицитная подача темы, но суть v-стихи: их едят, они снедают.

Британский писатель Мэтт Хейг к v-роману «Семья Рэдли» / Matt Haig «The Radleys» (2010) прилагает словарь «воздерживающегося вампира». «Джорджирование», к примеру, означает

«инсценировку собственной смерти с целью начать новую жизнь» — «возможно, слово происходит от имени вампирапоэта лорда Джорджа Гордона Байрона, который инсценировал собственную смерть в Греции, и делал это ещё много раз, чтобы иметь возможность постоянно удовлетворять свою жажду крови».

Описывая превращение «красногубого вурдалака» в «задумчивого Вампира», С. Антонов тоже указывает на Байрона:

«Включённая в новые, постклассические структуры субъективности, телесности фольклорно-этнографическая фигура упыря претерпела серьёзную метаморфозу. Закономерной представляется изначальная связь вампирского литературного мифа с парадигматической личностью эпохи романтизма – лордом Байроном».

Помните знаменитые строчки из поэмы «Гяур»? — «Когда с кровавыми устами, / Скрежеща острыми зубами, / В могилу с воем ты придёшь, / Ты духов ада оттолкнёшь…» (Пер. С. Ильина).

Другое общее место – «Кристабель» С. Т. Кольриджа, поэма про V-Джеральдину, «госпожу психической жизни» поэта (Палья). Аллюзии на его вампирский текст  обнаружила недавно в романе Мелвина Брэгга «Дева Баттермира». Судите сами:

«Поздней ночью он проснулся от собственного крика. В жутком кошмаре ему привиделось, как неуловимые, ужасные существа, выбравшиеся из-под гигантских, заросших мхом валунов, ползли по его ногам, впившись в белую кожу, и принялись влажными ртами высасывать его кровь. <…> Всюду жадные женские рты и никаких других черт, только рты, мясистые, багровые, точно слива».

Критика признаёт, что на поэму Китса «Ламия» повлияла именно «Кристабель», но Палья поправляет: «Хтоническая угроза сменяется (у Китса) мелодичностью. Ламия порой сияет. Очарование Китса создаёт ей ауру».

Лично для меня это жутче.

 

Кровь быстрыми толчками потекла

По жилам«Ламия».

 

Не бьётся на висках

Лазурной нитью жилка«Ламия».

 

Эта «жилка» входит в иконографию задумчивых киновампиров XX-XXI веков: например, героев фильма «Интервью с вампиром» по роману Энн Райс.

Текст о вампире – не то же самое, что текст-вампир. Скажешь «Байрон» — взвалишь на себя бремя интертекста. Стихи чахоточного Китса коротко приглашают: «выпей» «And feed deep, deep upon her».

Боль в сердце, и в сознании туман,

Плеснувший ледяной волной испуг,

Как будто жгучий выпил я дурманI had drunk

И в волнах Леты захлебнулся вдруг – Ода соловью (Пер. Г. Кружкова).

Кадр из «Сумерек»

Нет, он не Байрон, он – другой. Keats.

II.     Рот 

О Ипокрены огненной струя,

                                                                                                             Что обжигает рот!

                                                                                                             Один глоток – и мир оставлю я,

                                                                                                             Исчезну в темноте между стволов.

          Д.Китс. Ода соловью

Палья говорит о его приёме «восприятие ртом» и цитирует слова современника, заметившего, что у Китса – «широкий рот».

«And purple-stained mouth»«Ода соловью».

Вот вопрос из «Оды к Фанни» (январь 1819 года):

Кто теперь жадными взглядами пожирает мой пир?

(Who now, with greedy looks, EATS up my feast?)

Кадры из «Сумерек»

А вот какую парадигму можно извлечь из поэмы «Падение Гипериона» (Песнь 1):

«Взалкав, я насыщаться жадно стал, <…> / и вскоре / мной овладела жажда. <…> / Я поднял / сосуд холодный – и за всех живых, / За мёртвых <…> — / Испил; и в полном том глотке – начало, / Исток повествованья моего. <…> / Когда же я очнулся и воспрянул, <…> / Всё, что я видел раньше на земле, <…> / Это всё теперь казалось / Негодной рухлядью. <…>

Раздался голос: «Если ты не сможешь ступени эти одолеть, истлеют / И выветрятся кости» <…> внезапно / Меня сотряс – от головы до пят — / Озноб, и словно жёсткий лёд сковал / Те струи, что пульсируют у горла. <…> / Коснулся я замёрзшею ногой / Ступени – и почувствовал, коснувшись, / Как жизнь по ней вливается. <…> / «Узнал ты нынче, что такое умереть — / И возвратиться к жизни» <…> / «Очнись! / Свершилось это жертвоприношенье»» — Перевод Г. Кружкова.

Разве это не превращенье (в) вампира? Пример перехвата / проскакивания / трансформации. Вампир, по Секацкому, «стремится разомкнуть малые автономные круги кровообращения, чтобы слить их в единый круг циркуляции»Океанос, вампирион.

Китс-суперанимал зачарован «пульсирующей» влагой, приливами и отливами, V-режимами: «Не должна ли женщина быть пером на море, / Качаемым туда-сюда с каждым ветром и приливом? / С такой же неопределённой скоростью, /Как одуванчик с луга?» — «Ода к Фанни».

Поэтическое вдохновение манифестируется как «сверхвитальный» порыв – отсюда голоса / зовы. Строки Китса об «истоке повествованья» («полный глоток») подходят и для описания состояния вампиризации; парадигма песни – не что иное, как структура V-режимов с акцентом на активировании вампириона с прохождением стадии «заморозки» (крови / сознания).

«Оду к Фании» (1819) тоже следует читать «с поправкой на кровь» и «способность перехватывать» зов:

Врач-Натура (Природа)! Пусти моего духа кровь! <…>

Позволь мне начать мою грёзу. <…>

Вымани меня на зимний воздухBeckon me out into the wintry air.

(Пер. Н. В. Мошкиной)

 

III.     Region of my mind*

Стефан (Пол Уэсли). Один в лесу. «Дневники вампира»

*   «Region of my mind» («Ода Психее» / «Ode to Psyche») – «область моего сознанья» (Н. В. Мошкина).  

В нехоженой области моего сознания,

Где разветвлённые мысли, нововыросшие с приятной болью,

Вместо сосен будут шелестеть в ветру – Н. В. Мошкина.

 

[В лесу своей души,

Чтоб мысли-сосны, со сладкой болью прорастая там,

Тянулись ввысь —  Г. Кружков].

 1. VФединг

Исчезну, растворюсь в лесной глуши

(And with thee fade away into the forest dim — /Fade for away, dissolve)

И позабуду в благодатной мгле

Усталость, скорбь, напрасный жар души –

Всё, что томит живущих на земле.

 Джон Китс тоже умеет обживать и остужать «очаги» проскока, замедлять сверханимацию, «включать» изо-льда-визор.

Человеческий фединг (угасание) — затем проскок и восчуянье — наконец, «исчезновение» в «лесной глуши».

Vfading Китса – мерцание, им-пульсация наподобие фликера: невозможны ни полное обескровливание Китса-в-чахотке, ни распад его новой V-телесности, подверженной «скорости света». Если так можно выразиться, поэт переходит в индивидуальный режим вампириона, о котором речь впереди.

 

   2.  V-местность

Китс

V-местность хладной поэзии Китса (ср. с парадигмой Тракля)

  • Лесная глушь / мшистая тропинка («И веет вышина / Прохладным блеском, тающим на дне тропинок мшистых» / «Through verdurous glooms and winding mossy ways» — «Ода соловью»);

Святые лесные ветви («Когда святыми были населённые лесные ветви» / «When holy were the haunted forest boughs» — «Ода Психее»);

Эдвард

  • Синева Голубизна! Ты родственна лесам, / С нежнейшей зеленью обручена ты: / Синеет незабудка, а вон там фиалка притаилась» / «Blue! Gentle cousin to the forest-green, /Married to green in all the sweetest flowers — / Forget-me-not, the blue-bell, and, that queen / of secrecy, the violet» — «Ответ на сонет Дж. Г. Рейнолдса, заканчивающийся строками «Дороже тёмный цвет / В глазах, чем слабый отблеск гиацинта»). (Перевод С. Сухарева);
  • Фиалка («Угадываю каждый аромат — / Фиалок, отдохнувших от жары» — «Fast fading violets covered up in leaves» — «Ода соловью»). Ещё пример: «…и трава густая / Студила, и темнел бы мох под ней, / Фиалками пронизан до корней»).


IV.     Тепловизор*

Термин А. Секацкого:

«Образ мгновенно проскакиваемого туннеля носит скорее акустический характер (вызов из небытия с помощью зова крови, зова Океаноса), возможным же визуальным коррелятом будет конденсация кровавого тумана, тут же заменяющая обычную оптику с её рассеянной перспективой на экран тепловизора. При этом внутренние феноменологические особенности свершившейся вампиризации практически не отслеживаемы: ближайшая аналогия – психоделический приход, только в данном случае речь идёт о приходе другого существа и даже другой сущности».

В стихотворении «К Фанни» (октябрь 1819) Китс требует:

«О, дай мне всю себявобрать, вдохнуть твоё тепло. <…> иначе / умру»  (« — all, all, be mine! <…> / That warm… <…> / or I die»).

В «Строках к Фанни» (октябрь 1819): «Позволь <…> проникнуться теплом твоим насквозь» («And let me feel that warm breath here…»).

В «Оде Психее»: «окно, открытое в ночи, / Чтоб пустить тёплую любовь внутрь!» («to let the warm Love in»).

Следует признать: цель Китса – «ТЕПЛО ЧУЖОЙ КРОВИ» (Энн Райс). Ему нужен был индивидуальный режим, чтобы писать стихи и уйти от смерти.

Выпей! «Тёплая» и «сладкая» фильмическая Фанни

 

V.   Взаимная зачарованность*

(«Будь холодной»)

* Вампир не является «стационарным объектом, всегда данным самому себе», — замечает А. Секацкий. Используя терминологию Ж. Делёза, он определяет V-одержимость как мигрирующую структуру, не могущую замкнуться и всегда пребывать в устойчивой телесности. Речь идёт о «заражении», «иррадирующей инициации», продуктом которой и является вампирион как «взаимная зачарованность не только пульсирующей кровью, но и зачарованностью друг друга». Все прочие мотивы должны быть отключены.

Вампирионсинтез некоего единства, основанного на кровных узах, кровной близости в прямом значении этого слова. «V» Китса = он + она. Китс + Фанни. V-поэт и его вечный донор! Похоже, Китсу удалось чаемое романтиками возвращение (падение) в «генетическую праформу» / «чудесное тело матери» (В. Подорога). Но об этом нужно говорить в других терминах, идти, размышляя о Китсе, до конца.

Широкий рот новорождённого Vампира насыщается сладким и тёплым млеком Фанни. Взывает к пониманию сама гущина «жутких» стихов, адресованных мисс Брон за кратчайший период: осень-зима 1819 года. Это есть время формирования режима, страшной пищевой цепочки. Умирающий от чахотки Китс «помещает свою мужскую силу в женскую взвесь» («sweet home»), а его кроветворная невеста, в свою очередь, тайком похищена им (со слов самого поэта) в его алчущий разум, как «внутрь тёплой постельки / гнёздышка». Вампир Keats парадоксально «замкнут», «устойчив» — зародыш, «кровяное тельце» Океаноса. О дальнейшей трансформации данного вампириона мы можем судить по «Оде к Фанни». Китс сначала просит Природу-лекаря «пустить кровь его Духа» и выманить поэта на зимний воздух для заморозки сознания. Этот негативный опыт Китс проделывает время от времени – опасный, но чистейший исток его лирических грёз.

Для чего ему нужна Фанни?

3.

<…> Ах, храни эту РУКУ непохищенной по крайней мере; <…>

О! Сохрани в милосердии,

Самый быстрый ПУЛЬС для меня. <…>

4.

                   … Хотя музыка выдыхает

Сладострастные видения внутрь тёплого воздуха, <…>

Будь <…>

Улыбающейся и ХОЛОДНОЙ и весёлой,

СДЕРЖАННАЯ ЛИЛИЯ <…>

Тогда, о, Небо, будет

Более ТЁПЛЫМ июнь для меня. <…>

Китс-в-гнезде. Кадр из «Яркой звезды»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

5.

Положи мягкую руку на свой СНЕЖНЫЙ бок,

Туда, где СЕРДЦЕ бьётся. <…>

7.      

Ах! Если ты поднимаешь мою подчинённую душу

Над бедной, гаснущей [the fading], короткой гордостью одного часа,

Не позволь никому осквернить мой Папский Престол любви…

[Let none profane my Holy See of Love]  — 1819

                                                                  Подстрочный перевод Н. В. Мошкиной.

Итак, Китс – кровосос: со всем его «очарованием», с «уютным коконом наилучших пожеланий». Он называет сердце «соском, из которого Разум высасывает свою идентичность». К. Палья признаётся, что метафоры Китса — испытание даже для неё: сердце похоже на грудь. Она так и видит сердце-грудь трепещущим прямо внутри Китса, «за его грудной клеткой». Как ни читай метафору – выйдет двойная вещь. В статье «Фанни и фединг» я попыталась описать фильмическую мисс Брон (в финале) как «движущийся наблюдательный пункт»: она качается туда-сюда с каждым приливом, благодаря чему скорость «V-Китса-внутри-снежного бока» переходит в другой режим – мигрирующего «одуванчика с луга».

Утраченное единство живого (Ж 1) восстанавливается и пребудет, потому что V-тело подключено к источнику питания (к «Фанни»). Оба элемента синтеза поддерживают циркуляцию «тёплогохладного», что делает возможным дальнейшее «заражение», «инициацию» — V-стихом. Да, поэзия «<есть> не заканчивающая никогда».

Snow Фанни (богиня Монета / Голос) в финале «Яркой звезды» декламирует одноимённое стихотворение Китса. Зачарованно двигаясь по зимним пустошам, она транслирует (в терминологии Секацкого) саму «пульсацию трансперсональной субстанции», «мерцание в монотонном режиме смерти». Фанни —  «the sacramental cake» Китса: она несёт его в себе (всё более холодной и сдержанной), а он, изнутри, удерживает её (тёплую и сладкую) в «постели» своего кровососущего Разума.

У меня всегда оно было – странное чувство, что Джон Китс не мёртв. Он бессмертен в V-смысле этого слова. Поэт избежал «ледяного молчания могилы», и легендарная  надгробная эпитафия сообщает нам нечто важное об адресате: Китс – «крутоногонерасчленённый» обитатель вечношумящего, голубого Океаноса, «представитель микропланктона».

Постскриптум

Первое издание «Вампира» Полидори (1819!)

1888 год — время событий в V-рассказе Энн Райс «Хозяин Рэмплинг-гейта» (1984). Брат и сестра едут на юг Англии, чтобы исполнить клятву, данную отцу: умирая, он умолял детей сровнять с землёй их родовое гнездо. Джули – необычная юная леди: она сочиняет стихи и рассказы. Атмосфера старинного дома дарит ей небывалое вдохновение — Джули чувствует странное сродство с домом и не хочет его гибели. Она смутно припоминает одно детское впечатление – первую встречу на вокзале с таинственным незнакомцем в чёрном плаще и алом шерстяном шарфе. Девочку пронзила красота юноши: печальный взор, бледное лицо как «тонкий фарфор». Отец Джули был перепуган встречей, назвав незнакомца «безраздельным хозяином Рэмплинг-гейта.  И вот, спустя годы, героиня встречает его снова — ночью, в библиотеке. Он ничуть не постарел: те же «алые черты на бледном лице, точно цветок на снегу», «прохладные, нежные, как шёлк, руки».

Юноша целует Джули, и Энн Райс для точной передачи состояния вампиризации использует строки из «Падения Гипериона» Китса, вкладывая их в уста Vампира: «И вмиг /Восчуял я, что властью одарен, / Легко, подобно Богу, видеть суть / Вещей – так очертанья и размер / Земное видит око». «Да, те самые строки из Китса, которые я цитировала в своём рассказе», — узнала Джули. «На шее ещё пульсировало болью то местечко, к которому приникали губы незнакомца, но и боль была сладка, она пронзала и отпускала, пронзала и отпускала. <…> Теперь я поняла, кто он! <…> — Ты вампир, но ты умеешь страдать и даже любить!».

Вампир рассказывает Джули свою историю, живописуя, как «вместе с бессмертием он обрёл иное видение: теперь ему открылась суть всего сущего». Он услышал «голос Вселенной, пульсирующий во всякой живой твари»; познал «тепло чужой крови».

Всё — по Китсу.

Джули становится невестой вампира, хозяйкой Рэмплинг-гейта.

                                                                                      Рассказ переведён В. Полищук

V-Луи из «Интервью с вампиром»: «бьются» на лице «лазурной нитью жилки»

Джон Китс. Рисунок Д. Северна (1901)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

9 июля 2011 года

Продолжение следует…   

 


Вы можете заказать книги Лизы Джейн Смит, по которым снят сериал «Дневники вампира»,

а также книги создательницы «Вампирской саги» Стефани Майер

на Ozon.ru

 


Д. Китс «Гиперион» и другие стихотворения / Hyperion and Other Poems

 


 

 

См. также:

V — Парадигма (1)

V – Парадигма (2)

V-Парадигма (3)

V-Парадигма (4)

Мана вампирская

Единый Род


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.