Волшебство не кончается

13 июля 2011 года на наши экраны вышла последняя часть фэнтэзийного эпоса длиною в десять лет — «Гарри Поттер и Дары смерти: Часть II». Для кого-то наступил момент прощания с целой вселенной, созданной режиссёрами с большим или меньшим успехом, но тем не менее – давшей книгам экранную плоть, да такую плотную, что расставание с нею вызывало сентиментальные слёзы и у создателей, и у зрителей. Кто-то проделал собственный путь взросления вместе с героями этой саги, которая, кажется, стала настолько неотъемлемой частью массовой культуры, что конца этому мифу и быть не может. Для нас, соавторов «Фликера», выход заключительного фильма о Гарри Поттере имеет своё личное значение: это некая завершающая точка на одной очень важной вехе нашего синефильского, а заодно и филологического опыта. Этот путь – где мальчик, который выжил, явился для нас совсем неожиданным проводником, — был пройден нами всего за последний год, но был едва ли не самым насыщенным и богатым на самые странные и дивные открытия, переклички и реально проживаемые синхроны. Наш путь – это опыт особенного волшебства: когда тексты обретают жизнь и вступают с нами в диалог, а жизнь невольно становится текстом и даёт всё новые и новые ключи. Тот, кто захочет, — откроет. Для них – наша книга «“Гарри Поттер” как Филологический камень: семикнижие Джоан Роулинг в зеркале викторианской культуры и английского текста Первой мировой войны» (ждите её в электронном варианте на сайте http://flicker.org.ru/), а также публикации на киноблоге. А мы лишний раз скажем о том, что для нас важнее всего: диалог и обмен голосами. Потому мы решили выразить впечатления от премьеры в форме небольших интервью — со всеми, кто оказался рядом, в том числе и самыми юными зрителями.

 

«Супермаксимальное энтервью»

Барановский Пётр

5 лет

Утро 16.07. 2011

Петя Барановский (3 года)

— А я видел 5 частей «Гарри Поттера». Ещё две осталось.

— Чем дальше, тем страшнее. Дементоров боялся: они похожи на злых орлов и высасывают жизни в 5 части. Слуга Волдеморта забрал у Гарри кровь – так тёмный властелин и появился.

— Я бы учился у Хагрида. И, конечно, на Гриффиндоре. На Слизерине не хочу. Не буду дружить с Малфоем: он Гарри Поттеру кости в носу сломал.

— Волдеморт ни на кого не похож. Он же белый. Очень коварный и предлагает сделку Малфою. Весь злой. Кстати, в 7 части его убили (шёпотом).

 — Больше ничего про Волдеморта. Теперь будем всё про Гарри. Он очень мощный волшебник. Даже очень хороший. Так. Между прочим, ему помогают друзья Рон и Гермиона. Гарри как реальный. Не хочу, чтобы он умер. Я бы стал волшебником, но здесь не продаются волшебные палочки. Хочу из калинового дерева.

— Давай теперь про Дракула. Его мама противная. Когда Малфой говорит или смеётся, это, слушай, просто ад.

— Теперь давай про твоего любимого героя. Профессора Снейпа (Sic – все имена записаны так, как произнесены Петром). Он немного плохой и немного хороший. Наполовину коварный. У него – отличная голова. Чёрная голова. Мой любимый цвет, кстати. А у Дракула белющая, как пепел.

— Про Дамблдора завтра. Я уже устал делать супермаксимальное энтервью. Всё. Теперь можешь отправлять его в Голливуд. – А мой любимый герой, когда смотрю кино («Историю рыцаря» — Е.Б.) – мальчик Хит. А любимая песня – не на нашем языке. На французском. Она после «Железного человека», той части, где Иван электричками ударяет. Папа мне эту песню на компьютере включает. Я даже колбасился под неё. Да. (показывает)

Записала Екатерина Барановская

 

«Там – контингент

Хроменко Александра

11 лет

17 июля 2011 года, кинотеатр «Атриум»

 

Саша Хроменко (11 лет)

— Я очень хочу увидеть, как всё сегодня закончится. Всегда моим любимым героем был Гарри. Он добрый, всем помогает. Такой стремительный, смелый, даже, скажу вам, – отважный. Внешне актёр мне ничем не нравится, но он хорошо играет.

— Ещё я люблю Гермиону. За то, что она красивая. Особенно глаза. Я видела её стриженую, но с длинными волосами ей лучше. Я бы сыграла эту роль.

— Жалеть Волдеморта? Ну, нет. Если у тебя печальная история, никто ведь в этом не виноват.

— Из взрослых мне сначала нравился Северус. Я думала: он – нормальный, оказалось – злодей! *

— На каникулах я хотела бы погостить в семье Рона.  У него хорошая мама: она Гарри любит, как родного сына.

— Самая интересная вещь – метла. Я бы попробовала на ней полетать.

— Жалко, что в Хогвартсе теперь нет Дамблдора. Мне, вообще-то, всё равно, какие там учителя, лишь бы учиться вместе с Гарри. Но на Слизерин я не хочу даже ради него.

— И в Хогвартсе есть уроки, каникулы, но они — необычные. Сама школа как замок. Тамконтингент, не то, что в моей школе. Ей вообще 40 лет, она старая. Хогвартс, конечно, тоже, но там хотя бы ремонт делают!

— Не понимаю, как это — умереть за свою школу? Я же маленькая. Лет в 15 – другое дело.

— Если бы меня взяли на съёмки гримёром, я бы загримировала всех подряд, но на Гарри нанесла бы грима больше всего.

— Шестая часть – самая интересная. Потому что это первая часть конца. Значит, что-то будет! Но больше снимать не надо. Снова 10 частей или сколько? Нет уж. Просто последний фильм и всё. Скучать не буду, буду книги про Гарри Поттера читать и фильмы пересматривать – у меня они есть все.

— Если бы я попала на премьеру в Лондон, я бы подарила Гарри букет роз со словами: «Рада, что это был ты».

*После просмотра Саша переменила своё мнение о профессоре Снейпе: его подлинная история стала для неё откровением.

Записала Екатерина Барановская

 

 

«Выжить и прожить»

Хроменко Яна

22 года

18 июля 2011 года

Титры. Свет. Вот и Гарри Поттер охвачен федингом. Тела зрителей слишком плотны, материальны в пустой взвеси зала, ещё не покинутого экранными призраками. Я оборачиваюсь, вижу плывущее лицо Яны, не готовой уйти. Да, лучше поблекнуть вместе с ними – призраками, чем через минуту сдаться солнечному дню, трескам и бубенчиками внешнего мира. Поравнявшись со мной, Яна сказала совсем не изящную фразу: «Ой, даже из носа что-то потекло». И достала ненужный платочек. Я стала выяснять природу этого «странного серебристо-белого водоворота» - именно так Джоан Роулинг описала вещество воспоминаний Северуса Снейпа, хлынувшее из его рта, ушей и глаз. Не кровь, но клейстер круговой поруки, жертвенный омут. В фильме это слёзы: умирая, Снейп (Алан Рикман) плачет мерцающим млеком. Мне показалось, или чёрные линзы актёра на миг просветлели? Северус и зритель как сообщающиеся сосуды? Я решила расспросить Яну. Про нос. И про то, почему последняя часть эпопеи так её «умилила».

 

— Да, это было умилительно. Всё меня умилило. Я ведь видела полностью только первую и шестую части. Последняя меня взяла и растрогала. Весь фильм сидела и думала – такое возможно только на экране. В реальности исход таких страшных битв – смерть. В «Гарри Поттере» на руинах герои выживают и продолжают быть. Да, кино даёт нам  зримый (и поэтому – единственный) шанс выжить и прожить.

— Забавен эпилог «19 лет спустя» — какие-то нереальные дети. Родители, которые совсем не изменились. Они те же, мальчики и девочки, что подчёркивает призрачность финала, его кинематографичность.

Хлюпала носом? Да. Именно фильм вызвал такую реакцию, от которой мне было даже немного странно и неловко. У меня никогда раньше не было настолько сентиментальных чувств к эпопее Роулинг. Я читала «Поттера» в детстве, чтобы погрузиться в другую реальность. Но так пронзиться знакомыми образами через много лет – это было неожиданно. В последнее время меня стали особенно трогать киносюжеты, посвящённые семейным отношениям, самопожертвованию. Повседневность погребает главные ценности под спудом мелочей, а кино их освобождает. Поэтому меня завораживает фигура Снейпа, пусть это и не оригинально. Снейп — абсолют жертвенности, скрытая душевная рана, сублимация боли, спрятанной за скорлупками. Вот что мне сегодня особенно близко.

— Ходят слухи о продолжении поттерианы. Я не хочу его экзистенциально, и оно невозможно метафизически. Финал фильма находится в ауре такой окончательности, что вызывает в памяти отплытие Фродо в эльфийский край.

— Ничто не греет. Кроме кино. Счастье есть, но только на экране. Думать об этом, чувствовать это – вот шанс.

Записала Екатерина Барановская

 

Кино как «вещество памяти» и настоящее волшебство

 Барановская Екатерина Петровна

 18 июля 2011 года

 

— Я вспоминала весь сеанс про открытку Вальтера Беньямина: синий фон, а на нём луна и окна фасадов, с которых снят верхний слой краски.

Всё со временем стирается, вся жизнь, по сути, — отцветание. Иногда я думаю: как скоро всё это выцветет? В какой-то момент останется только жёлтое пятно, а синего уже не будет никогда. Потому Беньямин и коллекционирует вещи –  чтобы «выжить».

Синий в фильме – сам Гарри Поттер; он в синей рубашке, так же как и маленький Северус. Нам дана эта синяя открытка, и мы должны пережить экзистенциальный шок, чтобы вновь её увидеть.

Я всегда боюсь что-то забыть и что-то потерять. Для меня кино – это «шок памяти».

Чёрный Снейп со своей молочной слезой – это жидкость памяти. Само кино, в отрыве от книг о Гарри Поттере, струится как отдельное вещество.

— Самый важный для меня момент – когда Гарри погружается в омут памяти. Здесь важно узнавание того, что когда-то было забыто (ведь Гарри был единственным, кто видел Снейпа в детской, когда был ещё совсем ребёнком, только забыл об этом). Вся судьба Гарри залегла в этом месте, тронутом шоком, но нужно было жертвоприношение Гарри и Снейпа, чтобы этот момент откровения состоялся.

Мне понятен страх Гамлета, что он умрёт, и «вещи останутся неузнанными».

Спасибо Роулинг за это «вещество памяти».

— «Гарри Поттера» невозможно экранизировать второй раз, потому что этот цикл невозможно заново пройти таким, каким он был. Актёры и зрители прожили эти 12 лет, успели повзрослеть, судьбы за это время изменились. Здесь очень показателен пример Тони Пашининой: первый фильм, который она ещё в детстве увидела в кинотеатре, — это первая часть «Гарри Поттера». А 13 июля этого года она сходила в кино на последнюю часть, и это был последний увиденный ею фильм перед переездом в Петербург. Можно сказать, вся её филологическая, в широком смысле, жизнь уместилась между двумя билетиками в кино. Как такое можно повторить? Этот опыт, инициированный кинематографом, неповторим.

— Лишним для меня было даже продолжение «19 лет спустя». Этот «фильмический» финал выдаёт великую условность кино. Роулинг ведь планировала «убить» главных героев, в том числе и Гарри, но в итоге его воскресила.

Да, в дальнейшем могут развиваться ещё маленькие истории внутри большой, отдельные сказки. Но что касается фильма – неповторима сама эта история, которая для многих пришлась на период взросления и самоопределения.

— Лично мне фигура Снейпа помогла «суммировать» всё то, чем я интересовалась много лет.

А вот пример воздействия кино: мой папа, человек очень зрелых лет, после просмотра последней части ходит по квартире и пугает домочадцев «голосом Волдеморта»: «Гарри Поттер, мальчик, который выжил…» Это доказывает, что кино предназначено в первую очередь для тех, кто сохранил в себе детство, способность удивляться.

Кинокритики часто не понимают самой сути кино как личного приключения, кино – это личная «топография». Анализировать и критиковать нужно, но этим всё не исчерпывается. Критика должна быть чем-то личностно окрашенным.

— Кино, особенно экранизация,  не просто удваивает фантомы, — оно даёт им плоть, делает всё действие сверх-осязаемым. Это и есть волшебство.

Записала Яна Хроменко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.