«Tinker, Tailor, Soldier, Spy»

I. Фёртиссимо!

Лорд Генри (кадр из "Дориана Грея")

Кадр из «Дориана Грея»: унесённое ветром

 

Роняет лес увядшую листву…

А. Теннисон. Тифон (пер. Эммы Соловковой)

 

При виде листьев, кружащихся в утреннем воздухе,

                                                    у Смайли в голове снова вспыхнуло имя «Эллис».

                                          Джон Ле Карре. Шпион, выйди вон

 

Первая неделя декабря ознаменовалась промельком мистера Дарси «по телеку». «О, Фёрт», — сказала я, переключая каналы. 13 декабря непредумышленно купила «Темзу» Питера Акройда. Потому что она открылась на 29 главе «После многих лет умирает лебедь…» (см. статьи «Освободительное писательство и «Чучело скорби»). 14 декабря по пути в кинотеатр (в том же магазине) приобрела новинку – «Король говорит» Марка Лога и Питера Конради. Её невозможно было не заметить: для оформления обложки издательство «Азбука» использовало Ки-арт к фильму. Ну почему книга поступила в продажу именно сегодня – когда мы пошли на премьеру картины с участием Колина Фёрта «Шпион, выйди вон»? Почему в финале фильма, снятого шведским режиссёром, персонаж Фёрта («крот» Билл Хейдон) опять сидит одиноко на осеннем ветру, а через мгновение умирает, падая лицом в «викторианскую» листву?

В денди Билле очень узнаваем лорд Генри. Помучившись вопросом «идёт  это сходство от Фёрта или от первоисточника?», я прочла роман Ле Карре и безоглядно влюбилась в текст с его «осенними запахами» и вечными дождями. В сцене смерти Билла нет слёз и увядшей листвы, но весь роман — кладезь одних и тех же знаков: мальчик в очках, сова (белая – в фильме); «вдовье» пальто Джорджа Смайли, выписывающего журнал «Филология»; Шерлок Холмс, Руперт Брук. А «когда Хейдон появился в полосе света, Гиллем обратил внимание на нездоровый цвет его щёк: лихорадочный румянец, словно грубо намалёванный на скулах, был вызван мелкими разрывами сосудов. И это придавало ему сходство с Дорианом Греем».

 

I.    Нерды

Эти шпионы – типичные нерды.

Т. Альфредсон

 

В фильме Томаса Альфредсона (прославившегося экранизацией романа Йона Айвиде Линдквиста «Впусти меня») есть и другие сюрпризы: например, Бенедикт Камбербэтч, новый Холмс в сериале BBC, играет Питера Гиллема как своеобразного Ватсона при Джордже Смайли. Щеголяя новым цветом волос, актёр дарит внимательному зрителю в финале ту самую игру скул и полуулыбку Шерлока. Гари Олдман в очках – «близнец» Джорджа Фальконера (роль Фёрта в «Одиноком мужчине»), а Том Харди в иных ракурсах – вылитый «мод» наших 70-х Олег Видов.

Кинематограф идеально оснащён для «шпионских» перемигиваний: смотри, смотри, они все тебе сигналы подают. Вот фотография режиссёра в очках: правда, вылитый Билл Роуч? Не норд, а нерд (Томас рос «прирождённым одиночкой», терпевшим издевательства в школе, и до сих пор остаётся «естественным аутсайдером»). Следы второго авторства, мальчишеская игра под названием «кино про кино» превращает экранизацию в нечто большее.

 

Томас Альфредсон

Томас Альфредсон 

 

Иллюзион Альфредсона вдохновлён не буквой, но духом книги, написанной про «последнюю иллюзию человека, лишённого иллюзий». Мужчины («бедняжечки», по определению Конни) чьё «братство кольца» давно распалось, любят. Смайли тайно — жену Энн, вечно принадлежащую кому-то другому. Джим Придо мучительно — Билла, освобождая его метким выстрелом в щёку. Мёртвая кровавая слеза Хейдона — находка режиссёра, оставляющая пространство для воображения, тогда как Ле Карре, в конце концов, после всех намёков и розысков,  прямо говорит о том, что Джим и Билл —  любовники.

Нет в романе и сцены купания Джорджа в глубоком и ледяном пруду, тогда как в фильме она повторяется дважды. У Фидриха Ницше есть трагико-ироническое стихотворение о последнем «Седьмом Одиночестве»:

«…Вокруг лишь Волны и Игра. / Что раньше было непреодолимо, / Сегодня тает в голубом Забвеньи. / Мой чёлн стоит устало и печально… / Надежды и Желанья потонули…».

Если и можно говорить о достижении Джорджем Смайли в конце истории полного слияния с неким Принципом, что «гасит всю тьму вещей», то только в таких вот  «эзотерических» (точно не идеологических) обертонах. Они не дадут зрителю обмануться и принять фантасмагорический финал за happy end. Я, конечно, предпочитаю думать, что весь «шпион вышел вон», и — обнажилась экзистенция. Но почему-то не даёт покоя эпизод с бассейном из «Впусти меня»: начинает мерещиться, как у неудачника Смайли, лишившегося иллюзий, но нагулявшего в своём акульем вольере «триумф воли», прорезаются клыки. И очки его остры, как бритва.

Книга книгой, а Томас Альфредсон прячет джокера в рукаве: загадочная улыбка Бенедикта Камбербэтча – режиссёрский смайлик, отправленный зрителю после романной точки.

 

tinker-tailor-soldier

 …Сапожник, Портной. Кто ты будешь такой?

P.S.:

Точно так раскидывает руки ещё один Хозяин — профессор Мориарти в финале нового фильма Гая Ричи «Шерлок Холмс: Игра теней».   

 

tinker-tailor-soldier

9 января 2012 года