Ребекка Краткий путеводитель по фильму «The Awakening» (2011) Продолжение

VIII

Теннисон

Тема урока: «Смерть Артура» лорда Теннисона.

  …Иди ко мне, не бойся, прикасайся

Своим дыханьем к моему челу.

В прозрачном этом воздухе дрожу я:

И, словно дымка, прошлое всё тает.

<…> а все, кто зван

Кружатся в танце, как листва златая

Осенняя сквозь дым горящих трав.

А. Теннисон. Принцесса.

Пер. Э. Соловковой

Осенью я купила книгу Стивена Галлахера «Царствие костей» только потому, что она открылась на странице, где упомянут Теннисон. Как оказалось (редкий случай для неовикторианского текста, обычно полного аллюзий и ссылок на предтеч), — это единственное литературное имя в романе:

«Она сняла с пюпитра томик Теннисона, красивое, обтянутое зеленоватой кожей издание с золотым тиснением. Она часто читала Теннисона независимо от того, входил он в программу вечера или нет. Все его стихи она выучила наизусть».

Накануне похода в кинотеатр (19 февраля) мне позвонила Тоня Ч. Мы поговорили о том-сём, и вдруг она сказала, что прочитала роман Галлахера. А я в ответ пошутила на тему «царствия костей Теннисона», преследующего именно меня, и придумала взять завтра поэму «In Memoriam» с собой с целью скоротать время между сеансами. Но – не взяла: побоялась разбудить призраков прошлого года. Напрасные старания, потому что всю дорогу в моей голове вертелась строчка «мы не только мозг – магнитные марионетки», а фильм оказался иллюстрацией к ней, и это ещё не самое страшное.

На уроке роквудские мальчики декламируют «Смерть Артура». Мою реакцию опережает камера, которая показывает (исподтишка) надпись на доске, — не всю, лишь имя — Alfred Lord Tennyson

Единственный поэт, упомянутый в фильме.

Рано умершего друга Теннисона тоже звали Артур: поэт воспользовался тезоименитством, чтобы возвысить безвестного юношу в глазах всей нации. Викторианцы одновременно скорбели по двум Артурам, принцу Альберту, родным мертвецам и верили в рукопожатие.

Учитель словесности (судя по всему — тоже ветеран IWW) живёт в личном аду — обступленный призраками, терзаемый собственным «Артуром».

Решение не описывать синхрон переменилось через месяц, после просмотра английского фильма «В июле 1916: Битва на Сомме» (The Trench). Всё экранное время герои (они погибнут) проводят в окопе: «кто кивер чистит, весь избитый», а лейтенант, белая ворона, читает некий гримуар с ладошку, который вдруг открывается на одной из страниц, и я вижу – The Shell и… Alfred Tennyson

Это единственная английская книга в мировых мертвецких болотах.

<Или так: единственная книга в мировых мертвецких болотах, и она – английская>.

В романе Иэна Макьюэна «Искупление» Робби Тёрнер, солдат IIWW, перед смертью вспоминает строчки из «Шропширского парня» А. Э. Хаусмана:

«В Кембридже им не объясняли преимуществ маршировки колонной. Там уважали свободный, не подчиняющийся правилам дух. Поэты. Но что знают поэты об искусстве выживания? О выживании большой группы мужчин».

Спрошено от имени одних и тех же мальчиков…

«Дорога кончилась, начался песчаный пляж. Через просвет между дюнами они услышали море, ещё до того как увидели его, и ощутили солёный привкус во рту. Памятный аромат каникул. <…> Свежий влажный ветерок».

Робби, лейтенант — все сошлись на этом берегу

Альфред Теннисон

Раковина

I

Вот, на песке морском,

Раковина, посмотри –

Крохотная  вещица,

Не крупней ноготка,

С тоненьким завитком,

Розовая внутри,

Как чудесно искрится,

Радужна и хрупка.

II

Мог бы назвать учёный

Кличкой её мудрёной,

С книжного взяв листа;

Но и не наречённой

Имя ей – красота.

III

Тот, кто в ней обитал,

Видно покинул в тревоге

Домик уютный свой;

Долго ли он простоял

Возле своих дверей,

Рожками шевеля

На жемчужном пороге,

Прежде, чем с головой

Кануть в простор морей?

IV

Тонкая – даже дитя

Пяткой его сломает,

Крохотная – но как чудно,

Дивно сотворена!

Хрупкая – но волна,

Что поднимает шутя

Трёхмачтовое судно

И о риф разбивает, —

Сладить с ней не вольна. – пер. Г. Кружкова

Страшненький* постскриптум:

Прочитав в мартовском номере журнала «Rolling Stone» статью Микала Гилмора «Крах Анжелы» о Дэвиде Боуи, я пересмотрела любимый фильм «Голод» (1983). Даже не знаю, почему раньше не предпринимала попыток раздобыть знаменитый роман Уитли Стрибера (The Hunger), ведь вампирские тексты – одно из главных моих чтений уже очень много лет?

Утром 5 марта я открыла электронную версию «Голода» и первое, что увидела, — два эпиграфа – один из «Ламии» Джона Китса, другой из… «Тифона» А. Теннисона. И ведь не какие-нибудь другие строчки (стихотворение-то не маленькое!), а одни и те же – про ЛЕБЕДЯ, который ЧЕРЕЗ МНОГО ЛЕТ УМРЁТ (см. прошлогоднюю статью«Чучело скорби»).

— After all this time?

-«Always», said Severus Snape.

Юнг в «Синхронии» цитирует две мысли. Автор первой — Гёте:

«Каждому из нас присущи электрические и магнетические силы, которые наподобие настоящего магнита что-то притягивают или отталкивают».

Вторая принадлежит Альберту Великому:

«Душа производит всё, чего очень сильно хочет».

* «Страшненький» — излюбленное слово Анны Ахматовой с особенным, иным значением.

До свидания, мальчики. Юные актёры на съёмочной площадке «Пробуждения»

13 марта 2012 г.

Окончание следует…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.