«Женщина в чёрном»: обмен дарами

Кадр из фильма "Женщина в чёрном" (2012)

«Спирит»

И призраки ушли,
И духи отлетели!..
Один глухой, немой
Мрак у его постели!

Спасет ли этот мрак
Его от заблуждений,
От призрачных надежд,
От горьких сожалений?

И бредит, как больной,
Он на своей постели:
Где призраки?— ушли!
Где духи?— отлетели!..

Я. Полонский

В Викторианскую эпоху границы между миром живых и миром мёртвых становятся подвижными, зыбкими. Живые налаживают коммуникацию с «возлюбленными мертвецами», потому что смерть — это лишь временное препятствие, неизбежная разлука, неминуемая в земной «юдоли скорби».

Оставшиеся по эту сторону верят – настанет счастливая минута обретения кого-то, несправедливо и «противоестественно» утраченного.

Чистые души вознесутся в горний мир. «Хлябь безбожная» (А. Теннисон) – муки боли, старения, обезображивания и скорби – отступит.

Но у этого чаяния есть обратная сторона, описанная в романе А. Байетт «Ангел супружества», в сцене появления мёртвого Артура Хеллема (рано умершего друга А. Теннисона). Перед читателями предстаёт не прекрасный юноша, а иное существо:

«Лик за её спиной то бугрился, то разглаживался, менял черты и выражение. Лицо не было бледным — на нём вздулись багровые вены;синие глаза горели не мигая, тонкие губы над нежным подбородком были сухи и потрескались. Вдруг её обдал сильный запах, но то не был аромат розы или фиалки, то был дух прели, разложения.

-Теперь ты видишь? – проговорил он тихо и хрипло. – Я мертвец

«Друг милый», холодный, склизкий и засыпанный землёй, как в стихотворении М.Ю. Лермонтова «Любовь мертвеца», желает, чтобы возлюбленная не забывала его, проживая земную жизнь:

Ты не должна любить другого,
Нет, не должна,
Ты мертвецу, святыней слова,
Обручена.
Увы, твой страх, твои моленья
К чему оне?
Ты знаешь,
мира и забвенья
Не надо мне!

Противопоставление христианского и более архаического (типично викторианского) восприятия смерти можно наблюдать и в новой экранизации романа Сьюзен Хилл «Женщина в чёрном».

Главного героя, скорбящего по умершей жене, зовут, конечео же, Артур. Его миссия — примирить Мать (которая никогда не проститс миром живых посредством традиционных манипуляций: Артур надеется, что, вытащив её мальчика из «хляби» и похоронив в одном месте с матерью, он даст им возможность наконец «обрести друг друга», упокоиться.

Напрасные попытки. Кадр из "Женщины в чёрном"

Но чуда не происходит: Мать не собирается никого «прощать», а её маленький сын, как и целый сонм мёртвых детей, остаётся трупиком, на котором смерть и разложение оставили свои отметины.

Колония маленьких мертвецов, странствующая с чёрной Матерью в холоде небытия.

Зловещий промельк ничего не выражающих, когда-то детских, лиц сквозь окна призрачного поезда, несущегося в никуда.

Это особенно потрясает зрителя (до сих пор по-викториански наивного) – ведь дети считаются чистыми душой априори. Фильм же ставит дискомфортные вопросы, от которых невозможно не потерять покой: «Есть ли у человека душа, и сможет ли она пересилить тлен, или ей предстоит вечно «рвякать хрупь» (В. Набоков), и за этим нет ничего?»

Финал – открытый, и, пожалуй, каждый может выбрать то, что ему утешительнее. Да, Женщина в чёрном – сгусток не благодатной, мстительной и неистовой скорби, она суть вопль отчаяния, в котором обнажается неприглядность бытия.

Но она же делает Артуру и его сыну странный подарок, позволяя, выйдя по ту сторону призрачного вокзала, встретить Мамочку в Белом*, чей лик сияет неземным светом.

 

Вместе они уходят по рельсам в туманную даль – вот только что их ждёт? Скитанья? Или покой и пенье соловья «в глубине ветвей сплетённых и густых теней»?..

Кадр из фильма "Женщина в чёрном"

Примечания

* «Женщина в белом» (The Woman in White, 1860) – культовый роман английского писателя Уилки Коллинза. 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.