Короткие письма

3.

«На свете счастья нет…»

 

Алексею Балабанову на тот свет

Кадр из фильма «Господин оформитель»

Кадр из фильма «Господин оформитель»

Ох, как мне было тяжко всё это видеть: господи!

Н. Лесков

18 мая 2013 года (в рамках ежегодной акции «Ночь в музее») я провела вечер «Балет трёх неразлучников», посвящённый ленинградскому авангарду конца 80-х – начала 90-х и «постевропейцам» 1910-х годов. Главная тема — реверсия мировой линии (из 2010-х в 1910-е). Главные герои — Тимур Новиков, Владислав Мамышев-Монро, Сергей Курёхин.

Я не буду здесь пересказывать то, о чём говорила сверхполному залу, — в статьях за май-июнь всё есть. Почти всё. Невозможно ретранслировать сеанс филологической некромантии, мой мучительный «балет» о совокупной смерти целого поколения: Владик ранней весной, как золотая рыбка, вильнул хвостом и сомкнул воды, в которые остерегайтесь глядеться.

Почему — я? Не их фанат, не знаток творчеств, не любитель «игрищ»? Даже то, что все 9 лет существования киноклуба зачинались просмотром фильма О. Тепцова, — дело случая. Проклятая память – вот причина. Н. Тесла недаром относился к ней электрически. Нельзя не принять весть, не передать «стимул». Идея смотреть «Господина оформителя» поразила меня, как молния. Экран пещрился оттуда льющимся светом в последний раз – объявляю официально. И по эту сторону, будто зная, вдруг собрались все-все.

Утром (18-ого) я листала альбом наших портретов в стиле немого кино и думала об авторе – фотографе волею судеб Лёше Сергееве (кто помнит: пятилетие клуба мы отметили выставкой «Немая фильма, или Рак сердца» — название и саму идею позаимствовали у Мамышева-Монро). Где он теперь? И вечером Лёша пришёл. Мы обнимались, вспоминали. Фликерская «плазма» непрерывна.

Вернулась домой поздно. И с порога — страшная новость: именно сегодня, когда оттуда ринулись лучи, умер четвёртый — Алексей Балабанов. Он снял 14 игровых фильмов. Его отпели и похоронили 21 числа. На Смоленском кладбище. Здесь он будет неразлучен с другими дорогими.

Я бы никогда не решилась написать об этом странном и страшном синхроне, если бы не обмолвка мужа и заметка, случайно обнаруженная мною 5 августа. Оказывается, на 40 день смерти режиссёра в Вологодской области рухнула старая (1802 г.) колокольня, сыгравшая в его последней картине об Уходе «Я тоже хочу» мистическую роль Колокольни Счастья. По сюжету она находится где-то между Петербургом и Угличем, рядом с закрытой атомной станцией (как последний дом Дерека Джармена).

2222

 

 03

 

Потрясение, испытанное мною, усугубилось ещё одним совпадением: раньше я прочла сценарий фильма «Мой брат умер», над которым Балабанов работал перед смертью. Сценарий опубликовал журнал «Сеанс» — на 9 дней (27 мая 2013). В самом конце Петя просит сокамерника почитать ему что-нибудь из Лескова. Юра читает:

«9 мая, на день св. Николая Угодника, происходило разрушение Деевской староверческой церкви. Зрелище было страшное, непристойное и поистине возмутительное, а к сему же ещё, как назло, железный крест с купольного фонаря сорвался и повис на цепях, а будучи остервененно понуждаем баграми разорителей к падению, упал внезапно и проломил пожарному солдату из жидов голову, отчего тот здесь же и помер. Ох, как мне было тяжко всё это видеть: господи! Да, право, хотя бы жидов-то не посылали, что ли, кресты рвать! Вечером над разорённою молельной собирался народ, и их, и наш церковный, и все вместе много и горестно плакали и, на конец того, начали даже искать объятий и унии».

В 1921 году про русский бред писал умирающий Александр Блок. Кстати, сегодня – день его памяти. Так уж сошлось…

kinopoisk.ru

Вот он — «кинотаф»* Балабанова, фильмическое воплощение блоковского дальнего полюса.

Посмотри, вон там, за ледяной кромкой, «русские избы синеют вдали». И «струна звенит в тумане». Там — другой свет? Царство не уродов, а людей?

Надеюсь, усталая душа режиссёра встретит за этим блокадным полярным кругом своего брата — Сергея Бодрова-младшего.

Примечание

*Кенотаф – гробница, воздвигнутая в память о мёртвом, который отсутствует в собственной могиле. Кинотаф – «пространство, которое коммуницирует утрату или небытие», сцена, «как будто увиденная глазами мертвецов, которые были обвиты символической тканью фильма, как погребальными пеленами» — Драган Куюнджич.

 

7 августа 2013 года

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.