Значки

Розовая кашка

1

«Это ведь только сначала — кровь, насилие, зверство, а потом — клевер, розовая кашка» – сказал Александр Блок о революции.

Много лет назад я написала статью «Флора на петроградских улицах» — об эллинистической сути Петербургского текста и флористических образов в поэзии 1918-1922 годов.

Трубадур и последний петербургский поэт, Блок толковал чудо расцветания на ледяных ветках нежных цветов  (роз на снегу / лилий во льду) как «механизм» лирический с краеугольной жертвой в качестве «двигателя». В процитированной реплике содержится никакое не оправдание насилия, а оправдание поэзии и поэзией, согревающей мир тончайшими сущностями вроде медоносного розового клевера. Он прорастает  из мёртвого тела поэта-рыцаря.

Усталый («странный и страшный») Блок в поэме «Двенадцать» приводит на снега русской истории «провансальского» и одновременно «плотиновского» Христа. Его эвритмия (грациозная походка) зачинает ту саму флору, которая реально расцвела на Петроградских улицах зимой 1918 года (явление, описанное геоботаниками).

Кадр из фильма «Господин оформитель»

Кадр из фильма «Господин оформитель»

В финале «Господина оформителя» возле дома Грильо (его роль исполнил особняк Э. Г. Фолленвейдера, 1904-1905) вы можете разглядеть стебелёк с розовым соцветием.

Дикая трава — примета запущенности, неумолимости времени. Она не к лицу модернистскому творению (архитектор Р. Ф. Мельцер вдохновлялся английским неоромантизмом и финским модерном), но сегодня я сожалею о разрушении самих следов разрушения, жалею эти травы да кашки, превращавшие место в своего рода мемориал, в чьих интерьерах можно было снимать фильмы с одной стороны, аутентичные, с другой, — пост-модернистские (в ленинградском, курёхинском смысле слова).

Особняк Э. Г. Фолленвейдера

Особняк Э. Г. Фолленвейдера

4

Немой конец истории – один из самых призрачных, когда-либо виденных мною на экране. Нет больше Петербурга, нет Петрограда и Ленинграда тоже – есть ПЕТРОПОЛЬ. Прозрачный, как в пост-блоковской, «блокадной» лирике О. Мандельштама.

В одной из статей он прозревает сквозь окровавленный город будущее царство дриад; провидит (с помощью блоковской оптики), как по снегам бродит Психея / Anima / «мотылёк-создание» – освободившаяся душа Петербурга, «певучая и помнящая».

В этой перспективе от Анны-Марии «отделена» её психейная сущность (чахоточная девочка Аня Белецкая), репрезентированная в символической вещи, – шарфе. (Его Платон Андреевич набрасывает  — магический обряд — на худенькие плечи куклы). Унесённый ветром, он вечно веет на ветке дерева, точно флажок из стихотворений Б. Поплавского про мёртвых детей: сад теперь — «луг зелёный», а «готический» особняк — обиталище родных призраков. (В 1980-х Ленинград звали «Смертоградом»).567

Шарф и кашка – «вещи» поэтической компетенции. Нежные / тонкие / – они являются проводниками «тёмной памяти» и смысла в телеологической перспективе.

Сашура Блок, потомок бабки де Круа, знает: лишь лирика непрерывна, тотальна. «Розовая кашка» — вроде эмблемы тайного ордена  петербургских лириков.

«Клевер» Блока, добровольно отказавшегося вступить в новую эру («Блок умер, потому что умер, потому что не мог не умереть»), — это мёд поэзии. Бессмертный «венок» образов, «хоровод» голосов.

Вот К. Бальмонт:

Луг-болото-поле-поле,

Над речонкой ивы.

Сладко дышится на воле,

Все цветы красивы! <…>

 

Всюду – божии коровки,

Розовые кашки,

Желто-белые головки

Полевой ромашки. <…> — Глушь. Из «Горящих зданий»

 

А вот З. Гиппиус:

 

Угодила я тебе травой,

Зеленями да кашками,

Ширью моей луговой,

Сердцами золотыми – ромашками. <…> — Поэту родины (1911)

 

И А. Белый:

 

<…> и, смеясь

вмиг

в лазури утонешь,

улетишь на крыльях стрекозовых

с гвоздик малиновых,

бледно-розовых кашек

ты рубиновых

гонишь букашек. – Душа мира

 

Много лет я смотрела фильм Олега Тепцова ради оратории Сергея Курёхина (тема Донны Анны), под которую герой Авилова, похожий на Блока с предсмертных фотографий, погибает — под колёсами чёрного автомобиля, во фликерском луче оттуда. Теперь жду финальной абсолютной тишины, различаю  «вещи» по ту сторону деревянных мостков.8

В саду Фонтанного Дома возведены маленькие мостки. Я всегда сажусь на скамейку и долго смотрю на них, фотографирую жёлтый лист, старушку, идущую по кругу, обязательно через этот символический порог. На первый взгляд, — нефункциональные доски. А для меня — мостки Платона Андреевича.

 

P.S.:

Розовый клевер цветёт летом, а плоды даёт в конце августа — начале сентября.

 

14 августа 2013

 

1 comment for “Значки

  1. Анастасия Руденко
    18.08.2013 at 19:04

    8 августа 2013 года исполнилось 60 лет со дня рождения Виктора Авилова (Платона Андреевича в «Господине оформителе»).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.