«Камилла Клодель, 1915», или Бытие само по себе

«Психея-скиталица»

«Психея-скиталица»

Прекрасный лоб над дивными глазами того густо-синего цвета, который часто встречается в романах и столь редко в жизни, большой, чувственный, но ещё и очень гордый рот, густая копна каштановых волос, спадающих до самой поясницы.

Поль Клодель о сестре Камилле

 

1 августа (в  день, когда век назад началась Первая мировая война) я рассматривала фотографии Жюльетты Бинош в роли Камиллы Клодель, вдохновлённая прочитанной накануне заметкой о фильме Брюно Дюмона.

Много-много лет назад я вырезала из «Советского экрана» портрет молодой и дикой, в шерстяном шарфе красного цвета Изабель Аджани в этой же самой роли. Тогда я не знала, кто такая Камилла Клодель (да и Аджани), а фильм посмотрела позже, когда уже были прочитаны стихи Поля Клоделя (брата художницы), письма Р. М. Рильке об Огюсте Родене (любовнике – враге Камиллы).

«Психея-мстительница» (Изабель Аджани)

«Психея-мстительница» (Изабель Аджани)

Сегодня, когда Время состарилось и опять кончается,  мы видим на экране другую героиню – уже без агрессии и пестроты «гранжа». Перед нами —  50-летняя женщина в чёрном, заточённая родными в сумасшедший дом (в 1913), где ей предстоит провести следующие 30 лет жизни.

И шарф другой, и выражение лица мадемуазель Бинош, которой тоже немало лет. Но в связи с этим вспоминается реплика Ингмара Бергмана, случайно увидевшего Грету Гарбо на шведской киностудии: она сидела в полутёмной комнате, едва освещённой, — старая женщина по меркам беспощадного искусства, но — «красота витала вокруг неё».

сд

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«Видящая и созерцающая сила души»

Бинош тоже перешла в другой «цвет» (полосу возраста, карьеры), но её «кесьлёвское» лицо стало ещё прозрачнее и одухотвореннее – воистину «визуальный перцепт» с веером значений. Это лицо выкристаллизовывается в потёмках мира, охваченного безумием, а «вспышки» Камиллы суть перекидывание огоньков сознания в этот распадающийся мир.

Она умрёт в 1943-м.

Не знаю, различала ли Камилла периоды войны и мира, или они были категориями её внутренней жизни? Словно Душа в темнице плоти / материи.  Любимый брат тоже отрекся от неё. Изредка навещавший сестру, он говорил о ней  только в прошедшем времени

В августе 2011 года, в Петербурге, на волне интереса к Психеям Серебряного века, я купила книгу «Эрос в творчестве Вячеслава Иванова. На пути к философии любви» (2004). Автор – Мария Цимборска-Лебода.

4 августа 2013 года, стоя на пороге родительской квартиры, я вдруг вижу на полке эту — непрочитанную – книгу, беру её, изучаю содержание (что наверняка уже делала 2 года назад) и обнаруживаю главу «Anima et Animus, или Дискурс о любви и познании. Диалог текстов и интерпретация (Вячеслав Иванов и Поль Клодель)»!

Оказывается, в 1914 – 1915 году русский поэт штудировал католические параболы Клоделя и написал две свои «Психея-скиталица» и «Психея-мстительница». В финале первой параболы Психея «умирает», потому что о ней не заботится Animus, потому что, «порабощая» её, он насильственно «отнимает елей», «высшие силы внутреннего Я человека».

Нет никакого сомнения, в параболах Поля Клоделя (и – отражённо – Иванова) зашифрована драматическая история его сестры, развёрнутая в символах католической веры.

Лампада «тёмной памяти»

Лампада «тёмной памяти»

А где твоя Психея? –

На утро в кущах сада

Друг молвил. Обвевала

Нас росная прохлада.

Гляжу: под розой алой

Белеет покрывало,

И тлеет без елея

Разбитая лампада – Вяч. Иванов.

 

В конце параболы Клоделя Anima высвобождается из-под опеки Animus`а и открывает дверь Божественному жениху.

Камилла - модель Родена

Камилла — модель Родена

Воспевая сестру, Клодель признавался попутно в своём (и Родена) предательстве.  Может быть, он хотел упрятать сокровище / жемчужину их рода от бушующей войны, развязанной мужчинами? В текстах двух поэтов «любящая Anima оказывается лицом более высокого ранга, чем рассудочный / прагматичный / рационалистический Animus. <…> С онтологической точки зрения забвение / измена Animus`а означает утрату знания о бытии самом по себе. С гносеологической точки зрения они равнозначны «бессилию истощённой мысли», ratio».

Излюбленный мотив Клоделя – Anima отвернувшаяся  / замкнувшаяся. «Безумие» Камиллы и есть «закрытая дверь» Психеи — высшего существа. За ней древняя Душа мира поёт свою «странную и чудесную песню».

У обоих поэтов именно Любовь открывает опыт «реального выхождения» в иное бытие, оба пишут о БЕЗУМИИ КАК «САМОМ ГЛУБОКОМ САМОПОЗНАНИИ». Безумие «сестры» — офелическое.  Помните, как Офелия в своей песенке увеличивает вещи до размеров мифа, а Гамлет боится умереть, не увидев вещи целиком?

Представляю, как Камилла-Психея легко возносится над миром и летит, пронизанная воздухом и светом, в сферу «чистых вещей». Психейное познание осуществляется исключительно через любовь, через «влечение» и «присоединение», то есть в эротических / брачных категориях. У Клоделя без «огонька» любви Психеи «нельзя достичь единения со сверхчувственным».

Посмотрите на скульптуры Камиллы – они летучи / певучи. Согласно Клоделю, «волевой акт» Anima, акт творческий и сверхличный, – «прорыв за рамки повседневного понимания вещей». Я убеждена: ученица превзошла учителя, самые лучшие творения которого – это портреты Камиллы. «Лампада» её гения подарила Родену отблески счастья соприкосновения с высшей жизнью. Через Камиллу-Психею любовник и брат пережили мгновения «непосредственного касания бытия» (Н. Бердяев).

Мария Цимборска-Лебода составила таблицу атрибутов и компетенций Anima и Animus`а.

Anima – это «женский принцип бытия», «внутренний человек». Она – вещунья, «видящая и созерцающая сила души», песня, «тёмная память», избыток и сила / путь исцеления, «одержимость духом».

Animus – мужское Я, порабощающее высшее Я, «внешний человек», профанирующий рассудок, слепота, «истощение памяти», измена, «сила расчленения индивидуума».кж

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Белая / Воздушная Камилла – Грааль Огюста Родена

Привожу здесь полностью трубадурское стихотворение брата. Полагаю, он всегда черпал вдохновение в творческой «воле» сестры. Благодаря этой «воле» наледь преображается в розовые цветы, размыкая горькую зиму тревоги нашей. А луна в последней строке прорезает потёмки мира, как ЛИЦО Жюли Бинош.    и

Поль Клодель

SOLVITUR ACRIS HIEMS

Снова веет зефир и горькую зиму размыкает.
Вот и конец кусачим стужам, шипучим бореям и кутанью до ушей.
Кто-то нежно, нежно пришел на подмогу: все расправит, все приласкает.
Жало духа пронзило стихию дней.

Кончился месяц февраль, март-апрель у нас впереди.
Кончилась злая зима, и на ветках, где вчера был иней, что-то розовое – погляди!

Ряды тополей у Роны, будто ряд веретен.
Будто девушки, на ушко друг другу передающие сон,

Будто факелы, перенимающие огонь, и ряд их без конца;
будто народ, говорящий друг другу, что Царство пришло!
Вереница ангелов золотых: душа души касается и крыла крыло.

Еще немного – и мы увидим, как умершие готовятся к одеванью.
Эта зелень в мертвой траве – как вера: она твердит про себя обетованье.

Фиалки скромно напоминают, что нынче пост, и маргаритки удивлены, как девчушки из бедного люда.
А первоцветы – словно свежее масло, и нездешнee золото мать-и-мачехи рассыпано повсюду.

Но вдруг – такого не бывает! – взрыв нарциссов! – такого не приснится.
Это конец зиме, и тысячи птиц вперебой не могут наговориться.
Это приоткрыли лавку, куда всякой всячины навезли и вот-вот распакуют.
Что же там, внутри, творится?

Кончили? Кажется, нет. – Хлоп! и любопытство в плену.
Ризничий с алтаря еще не снял пелену.

И когда я, ежась, к утрене спешу, передо мной одна
Идет по лугам, посоленным инеем, на цыпочках луна – пер. Ольги Седаковой.

15 августа 2013

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.