Зверь внутри нас (к выходу фильма «Планета обезьян: Революция»)

Что это там за рожа?

Какие у неё ужимки и прыжки!

Я удавилась бы с тоски,

Когда бы на неё хоть чуть была похожа.

 

И.А. Крылов

Аллегорическое использование образов животных для рассуждения в искусстве о вполне человеческих проблемах, типичное для самых ранних культур, не перестало быть актуальным и для уже зрелых стадий цивилизации. Видимо, только покинув лоно природы, люди ещё не стремились проводить границу между звериным и подлинно человеческим, а после – и не были уверены в том, что к чему должно быть отнесено. Не забывая басни Эзопа или средневековый «Роман о Лисе», вспомним и отдадим должное четвертому из странствий Лемюэля Гулливера, «Острову доктора Моро» и «Собачьему сердцу», «Острову пингвинов» и «Войне с саламандрами». Вспомним и «Планету обезьян».

В данном контексте обезьяны всегда занимали особое место, им всегда уделялось особое внимание – и без всякого Дарвина их пусть не сродство, но сходство человеку было очевидно, от того – пугающе и постыдно. Их кривляние – обезьянничание, – гротескные, с ужимками, попытки нацепить на себя человеческую личину казались сколь забавными, столь и богохульными – совсем как в рассказе, в переводе на русский получивший название «Молодой англичанин», из «Альманаха сказок на 1827 год…» Вильгельма Гауфа.

До какого-то культурологического абсолюта эта идея и была доведена Пьером Булем в романе «Планета обезьян» (1962). Для читавших напомним, а для знакомых с историей лишь по какой-то из её киноинтерпретаций откроем, что в книге события изначально происходили на другой планете, где, как обнаруживалось по ходу сюжета, люди сами низвели себя до животного состояния, тогда как обезьяны, бывшие у них в качестве домашних любимцев, переняли – собезьянничали – их культуру и цивилизацию, пусть и не в состоянии развить её и достичь новых вершин, но старательно воспроизводя и для в бесконечности. Таким образом, Буль ставил перед читателем вопрос о самой природе человечности, цивилизации – что она, как не следование в той или иной степени определённым правилам, требованиям, догмам, данным нам в готовом виде и нередко – без какой-либо системы аргументации? Для мира, не так давно пережившего очередную мировую войну и готовящегося к следующей, вопрос вовсе не праздный. И не потому даже, что данную систему догм и правил для воспроизводства одной системы всегда можно заменить другой, но потому, что такой системы может не остаться вовсе (так, благополучные английские мальчики в «Повелителе мух» не долго будут хранить память, зачем нужно следить перед огнём, перед тем как окунуться в темноту дикости.)

В вышедшей в 1968 году экранизации и её продолжении какая-то общегуманитарная проблематика, по большому счёту, была нивелирована, акцент делался на апокалиптической тревоге – образ обезьяны с гранатой на фоне гонки вооружений был более чем актуален, и создатели фильма, отказавшись от философской рефлексии, обратились к реальным страхам массового зрителя.

Изящный кульбит был сделан в третьем фильме, отправив сбежавших из будущего учёных-шимпанзе в наше время, где им суждено будет дать жизнь Цезарю, который впоследствии возглавит восстание обезьян и приведёт их к господству на планете (с этого момента сериал зажил подлинно самостоятельной жизнью, не только вобрав в себя первоисточник, но и определив ключевые темы будущих фильмов – и игру со временем у Бёртона, и, собственно, образ самого Цезаря, которого не было у Буля, но который стал ключевой фигурой франшизы после её перезапуска, и вопрос о границах терпимости и готовности принять по соседству с собой Другого, вокруг которого, судя по доступной информации, будет построен сюжет нового фильма «Рассвет планеты обезьян», в нашем прокате ставшего «Революцией», наверное, ввиду большей трендовости этого слова).

Таким образом, более чем за десять лет до того как взойдёт звезда Джона Коннора с его библейскими инициалами, который, зачатый солдатом из будущего, встретит благовестием скорое начало бури, тот же путь, совсем по Дарвину, проделали человекообразные обезьяны.

После «Терминаторов», «12 обезьян» и ещё доброго десятка менее значимых случаев обращения к теме взаимовлияния прошлого и будущего, вряд ли было возможным адекватно вернуться к ней в рамках избранного материала, новый Цезарь оказывается творением рук самих людей, как и вирус, истребляющий человечество, – за спиной доктора Родмана встаёт тень Виктора Франкенштейна.

Можно ли говорить об измельчании истории – ведь угроза глобальной ядерной войны действительно уже перешла в разряд гипотетических, а вот страх перед творениями рук учёных, упорно пытающихся шерудить в неизведанном, никуда не уходит? Можно ли настаивать на её актуализации – если банальности и вторичности в сюжете обновлённого сериала очевидны? В его продолжении центральной станет тема взаимоотношения людей и обезьян после глобальной катастрофы и границ их терпимости друг к другу – мягко говоря, вновь не самая оригинальная ситуация, особенно если теперь выступающая антагонистами людям группа не то что человекообразна, но и в самом поведении вполне человечна. Новый фильм, по крайней мере, избавлен от дамоклова меча будущего, висевшего над заключительной частью старого цикла, чей гуманистический пафос – когда мы изначально знаем, что спустя две тысячи лет люди всё равно будут либо истреблены, либо оскотинятся – оттого был просто смешон. Но и зрелище взаимного истребления двух групп высших приматов слишком прямолинейно и так недалеко от действительности, чтобы сказать ещё о чём-то большем. И даже от того, что проблема взаимоотношения с Другими – по крови, по духу ли – никогда не переставала быть актуальной, трудно отказать себе в понимании, что сверх всего этого было просто глупо бросать потенциально прибыльный материал (а иное продолжение представить себе было бы трудно – не отслеживать же, в самом деле, исполненное бытовых тягот и забот мирное становление обезьяньей цивилизации).

Безусловным остаётся то, что в книге Буля обезьяны истребляли людей, предварительно значительно поистреблявших самих себя, в фильмах 60—70-х обезьяны и люди поочередно с различной степенью интенсивности истребляли друг друга, потом то же самое происходило в фильме Бёртона, и вот теперь – вновь. Человечество не склонно проявлять избыточную фантазию в вопросах взаимоотношения с себе подобными.

Цезарь, в своей боевой раскраске выглядящий скорее как Иеро, смотрит на нас с промо-материалов с человеческим выражением Энди Серкиса, которого уже давно следовало бы признать главным актёром нового этапа в развитии кино. Мир изменился буквально, и вместо обезьяны, рядящейся под человека, мы наблюдаем за человеком, таящимся в обезьяне.

 

Все фильмы классической «Планеты обезьян»

1. «Планета обезьян» (1968). Космонавты с Земли высаживаются на неизвестной планете, где сначала сталкиваются с дикими людьми, а после – с разумными и цивилизованными обезьянами – те, не в силах отличить пришельцев от дикарей, охотятся на землян и пленяют их. Одному из уцелевших астронавтов, который сумел доказать свою разумность Зире – учёной самке-шимпанзе, работающей в лаборатории, куда его отправили для экспериментов, в итоге освобождается. Уже в самом финале, выйдя к берегу океана и обнаружив там полуразрушенную и вросшую в песок Статую Свободы (одна из самых цитируемых и выстебанных сцен в мировом кино – наравне с водопадом крови из открывшегося лифта в «Сиянии» и залихватского полёта верхом на атомной бомбе в «Докторе Стренджлаве» — достаточно вспомнить один из эпизодов «Футурамы», где Фрай, наш современник, попавший в будущее, отправляется дальше в будущее, где, застав на фоне постапокалиптического пейзажа целую вереницу статуй свобод, заходится криком: «Что же вы наделали, люди! И обезьяны! И коровы! И собаки! И птицы!»), он понимает, что оказался не на далёкой планете, а на Земле будущего, пережившей некую страшную катастрофу.

2. «Под планетой обезьян» (1970). Вслед за первой экспедицией на планете обезьян высаживается вторая группа астронавтов с Земли. Дальше вновь будут дикари, столкновения людей с обезьянами, больше того – руины Нью-Йорка, населённые остатками сохранившего знания человечества, мутировавшего и способного к телепатии, поход обезьян на город, финальная схватка и атомная бомба, столь мощная, что взрыв её, активированной одним из умирающих астронавтов, уничтожит последние следы жизни на всей планете, о чём нам сообщит закадровый голос. Вообще, всё это такой махровый трэш, что он скорее подобен пародии в «Футураме», чем сама пародия в «Футураме» – один из фильмов, лишившись которого весь сериал стал бы только лучше: то продолжение, которое он получит дальше (см. ниже), можно было дать и из первой серии, сама идея второй экспедиции – явный самоповтор, а всё то новое, что было введено в этой серии – откровенный бред.

3. «Бегство с планеты обезьян» (1971). Трудно поверить, что в 70-х годах киношники Голливуда ещё не понимали: глупо рубить на втором яйце – причём столь радикальным образом – курицу, таящую в себе ещё пару кокушек, но, как бы то ни было, финал предыдущего фильма не давал возможности заслать на планету обезьян ещё и третью экспедицию из человеческого прошлого Земли (в случае с Терминатором понадобятся уже три попытки). Поэтому в новой части произошёл обратный обмен, и на одном из космических кораблей в наше время, спасаясь от военного конфликта, окончательно уничтожившего Землю, прибывает группа учёных-шимпанзе из будущего – доктор Мило и семейная пара – Корнелиус и та самая Зира, что в своё время спасла первого из землян, пленённого обезьянами. Недоумение, с которым люди встретили нежданных гостей, сменяется страхом, когда становится известным, что обезьяны прибыли из будущего Земли, и ненавистью. Шимпанзе гибнут в результате объявленной на них охоты, но Зира успевает подбросить новорождённого Цезаря цирковой шимпанзе.

4. «Завоевание планеты обезьян» (1972). После событий предыдущего фильма проходит двадцать лет. За несколько лет до начала событий нового фильма в результате неизвестной эпидемии погибли все собаки и кошки (первая прямая отсылка к роману Буля за три последних фильма), в результате чего домашними любимцами становятся обезьяны, на которых возлагается и исполнение некоторых бытовых обязанностей – разноска почты, уборка улиц и т. п. Цезарь, все эти годы скрывавшийся в цирке под видом простого шимпанзе, столкнувшись с жестокостью и эксплуатацией своих сородичей, возглавляет восстание. Подобное развитие сюжета, откровенно, слабо соотносится с первыми двумя фильмами, из которых вытекало, что человечество, всё-таки, само поспособствовало своему уничтожению, равно как так и непонятным останется то, как конфликт весьма развитого к тому моменту человечества с эксплуатируемым классом обезьян – дворников и почтальонов мог привести к столь печальным последствиям (вирус из фильма 2011 года был в этом отношении куда убедительнее). Но сама идея, предложенная в третьем и четвёртом фильме, была, безусловно, замечательной и тысечекратно привлекательней призрака ядерного взрыва.

5. «Битва за планету обезьян» (1973). Фильм, сюжет которого практически не передаётся пересказу: на протяжении без малого полутора часов группа обезьян и группа людей выясняют отношения друг с другом и каждая внутри себя по поводу того, стоит ли попытаться наладить отношения или добить противника, практически всё действие проходит в каком-то лесу, а заканчивается – освобождением из загона пленённых людей. Если второй фильм был трэшем по сути, то пятый – и по форме: он вышел откровенно убогим (не так давно начавшаяся война свелась здесь к каким-то первобытным стычкам, и весь спецэффект – лишь в обезьяньем гриме), заторможенным и каким-то просто бессмысленно избыточным – гуманистический пафос финала понятен, но через две тысячи лет (незадолго до зачатия Цезаря) всё это всё равно сведётся к ничтожеству и умиранию. Второй фильм, избавившись от которого и став трилогией, цикл стал бы гораздо лучше.

Из пяти фильмов в России сейчас в зоне материальной досягаемости находится лишь первый фильм, вслед релизу фильма Бёртона (многократно осмеянного, но остающегося последней попыткой режиссёра выйти за рамки своего фирменного стиля, который с каждым последующим явлением на экране (пост-панк-)готического Джонни Деппа будет набивать всё большую оскомину) изданный даже на блю-рее. Остальные фильмы в последний раз издавались «Мастер-тэйпом» в 2006 году, а двумя годами ранее – «ДВД Магией» в серии «Мировое кино», давшей российскому зрителю возможность в сколько-нибудь приемлемом качестве познакомиться, кроме «Планеты обезьян», с классическими «Войной миров» и «Домом восковых фигур» 1953-го, «Годзиллой» 1954-го, «Одиссеей» 1955-го и другими вершинами, которые по мере совершенствования технологий спецэффектов, становятся только недостижимее.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.