Ана и дух (о фильме Виктора Эрисе «Дух улья»)

Сироты, настоящие или символические, мы были усыновлены кинематографом. Он предлагал нам исключительное утешение, чувство принадлежности миру.*

Виктор Эрисе

Кадр из фильма «Дух улья»

Кадр из фильма «Дух улья»

Детство, проходящее под тенью гражданской войны, является одной из самых важных для испанского кино тем. Это кинематограф сирот, детей с не по-детски серьезным взглядом, играющих в смерть, зачарованных смертью. Такова Ана Торрент, в возрасте семи лет сыгравшая свою первую и, возможно, лучшую роль в фильме Виктора Эрисе «Дух улья».

На фоне бесплодного пейзажа и аутичных, обитающих «в собственной скорлупе» взрослых маленькая девочка каждый день ходит в стоящий посреди степей амбар, надеясь, как нашептала ей сестра, найти там духа – монстра из потрясшего ее фильма Джеймса Уэйла «Невеста Франкенштейна».

Кадр из фильма «Дух улья»

Кадр из фильма «Дух улья»

Эрисе пишет в своих воспоминаниях: «Родители были для нас будто тени. […] Они были, и одновременно их не было, потому что они были существами, обращенными внутрь себя, полностью лишенными элементарных возможностей выражения. Когда война, которую они считали кошмаром, закончилась, многие вернулись в свои дома, родили детей, но что-то внутри них было сильно искалечено – вот почему они будто отсутствовали». Там, где надломленные замкнутые взрослые убивают друг друга в пылу гражданской войны, охотятся на дезертиров, живут в плену своих мертворожденных идей или собственного прошлого – носителями духа становятся дети. Другой испанский классик Карлос Саура три года спустя снимал «Выкорми ворона» — другой фильм о ребенке и смерти, где Ана Торрент сыграла еще одну сделавшую ее знаменитой роль «девочки-вороненка» – исходя из того, что «детство – это ужаснейшая пора нашей жизни»**.

После просмотра «Юга», следующего фильма Эрисе, впервые поймал себя на мысли, что его картины близки даже не кинематографу, а живописи – по выстроенности кадра, игре светотени. Уже позже нашел тому подтверждение. Эрисе сам говорил об этой связи: «Если задуматься, величайшие темы искусства испанского барокко – это течение времени, сны, упадок, а также тема детства». Если «Юг» решен в преимущественно холодных тонах, то в «Духе улья», снятом слепнущим оператором Луисом Куадрадо, «мир наполнен напряженным, тугим свечением, которое подспудно электризует кадр. […] Сцены в интерьерах залиты «медовым», вязким светом, текущим сквозь стекла в переплетах, повторяющих формы пчелиных сотов»***. Замечательна сцена в кинотеатре: лицо Аны, освещенное льющимся то ли извне, с экрана, то ли откуда-то изнутри светом.

Кадр из фильма «Дух улья»

Кадр из фильма «Дух улья»

Кадр из фильма «Дух улья»

Кадр из фильма «Дух улья»

Выбор места и времени действия сыграл с Эрисе злую шутку: «Дух улья» стали трактовать как аллегорическое изображение франкистского государства (та же судьба постигла позже ленту Сауры), в Франкенштейне же увидели не то жертв режима, не то самого Франко. Ратующие за реализм критики склонны считать рассказываемую историю инструментом отображения действительности, в то время как действительность играет вспомогательную роль в повествовании, насыщая его деталями. Пустынные кастильские равнины, на которых протекает действие, не оставляли бы такого ощущения безвременья, не будь они реально существующим ландшафтом.

Кадр из фильма «Дух улья»

Кадр из фильма «Дух улья»

В любом случае фильм Эрисе глубже, чем метафорическое описание отдельно взятого общества. За изощренными трактовками можно упустить главное: потрясающую естественность, с которой маленькая Ана обретает мистический/кинематографический опыт. Если дети в картине противопоставлены взрослым, то она противопоставлена всем, вплоть до абсолютной обособленности в финале – отличной от аутичной замкнутости отца, сродни безумию героев «квартирной трилогии» Романа Полянски, которое оборачивается прозрением истиной сути мира. Слух, настроенный на слишком тонкие частоты, перестает улавливать окружающие шум и ярость.

А может, фильм является просто выражением благодарности кинематографу. Потому что, когда действительность плоха, и вместо ответа на сокровенный вопрос из ночи прилетает гудок паровоза, кино дает своим сиротам утешение.

Кадр из фильма «Дух улья»

Кадр из фильма «Дух улья»

 

Примечания

* Эта и другие цитаты режиссера взяты из статьи Ксении Косенковой «Трижды один. К 70-летию Виктора Эрисе», эпиграфом к которой являются строки О.Э. Мандельштама: «В мире не существует силы, которая могла бы ускорить движение меда, текущего из наклоненной склянки».

** «Cria cuervos грустный фильм, да. Но причиной тому моя убеждённость, что детство — это ужаснейшая пора нашей жизни. Я хотел показать, что в детстве вы не понимаете, куда идёте. Вас просто берут и уводят, насильно толкают куда-то, и вы в постоянном страхе. Вы не знаете куда идёте, не знаете кто вы и что собираетесь делать. Это время ужасающей неизвестности».

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D1%8B%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B8_%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B0#cite_note-Stone_102-4

*** Из вышеупомянутой статьи К.Костиковой.

 

P.S.

Диего Веласкес. «Портрет маленькой девочки»

Диего Веласкес. «Портрет маленькой девочки»

Франсиско Сурбаран «Отрочество Мадонны»

Франсиско Сурбаран. «Отрочество Мадонны»

Бартоломе Эстебан Мурильо. «Крестьянский мальчик»

Бартоломе Эстебан Мурильо. «Крестьянский мальчик»

Кадр из фильма «Дух улья»

Ана Торрент. Кадр из фильма «Дух улья»

P.P.S.

Кадр из фильма «Дух улья»

Кадр из фильма «Дух улья»

20 лет спустя. Ана Торрент на постере кинофестиваля в Сан-Себастьяне в 2003 г.

20 лет спустя. Ана Торрент на постере кинофестиваля в Сан-Себастьяне. 2003 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.