И всё осветится

Это всего лишь сука-поводырь нашего водителя.

Дж. С. Фоер, «Полная иллюминация»*

1

У нынешней ситуации на Украине, возможно, будет одно-единственное положительное следствие – популяризация украинской культуры, которая, несмотря на свою самобытность и глубину, не получила ещё должного признания.

В ожидании украинского ренессанса, вспомним едва ли не самый яркий случай обращения к образу этой страны в современной зарубежной культуре – дебютный роман американца Джонатана Сафрана Фоера «Полная иллюминация» (2002), удостоенный многочисленных наград, а также его экранизацию 2005 года.

В отличие от Марины Левицки, автора «Краткой истории тракторов по-украински», чьи предки сами были родом с Украины, история семьи Фоера к ней отношения не имеет (хотя родители его матери пережили нацистскую оккупацию Польши). Писатель выбирает Украину скорее как некое мифологическое пространство, которое, находясь рядом, находится всё же за границей изведанного и познаваемого, потому обращающегося к нему могут ожидать любые неожиданности — не только пришлеца из внешнего мира, но и аборигена этого сказочного пространства.

Подобная иллюзорность Украины сохраняется и в экранизации, несмотря на то, что авторы фильма сильно изменили структуру повествования. Неизменной сохраняется завязка истории – чтобы узнать о судьбе своего деда до его бегства из охваченной Второй мировой Европы, молодой американский еврей Джонатан Сафран Фоер отправляется в Украину, где провожатыми выступают сверстник Джонатана Александр Перчов и его дед-антисемит. Александр, считая себя крайне продвинутым и развитым молодым человеком и называясь Алексом, выступает переводчиком, хотя за весь фильм он от силы с десяток фраз на английском выговаривает без ошибок и только к концу истории научается правильно выговаривать имя «Джонатан». Служащий водителем дед и вовсе притворяется слепым, требуя, чтобы его всегда сопровождала собака-поводырь.

В фильме последующие события разворачиваются в режиме реального времени. В книге же история путешествия даётся читателю как уже пережитое героями, в воспоминаниях Алекса – ими он обменивается по почте с Джонатаном, который отвечает ему своим сочинением – фантазией о прошлом его деда. Если текст Алекса написан на отвратительном английском с огромным количеством ошибок, которые по мере переписки пытается исправить Джонатан («спасибо, что проинформировал меня, что надо говорить просто “наложить в штаны”, или “обосраться”…» – вместо «наложить в штаны кирпичей»), то книга самого Джонатана изобилует уже фактическими ошибками (неверно названа даже дата начала нацистского вторжения), свидетельствующими о непонимании молодым американцем пространства, которое он претендует познать.

Вся сочинённая книжным Фоером история о прошлом Трахимброда – села, в котором разворачивается действие, – из фильма оказалась выброшенной. В принципе, и не жалко. (О безосновательности попыток объять необъятное в случае с экранизациями Фоера наглядно свидетельствует фильм «Жутко громко и запредельно близко» (2011), снятый по его второму роману 2005 года – всё лучшее в нём перенесению на экран не подлежало в принципе, а всё оставшееся представляло собой довольно-таки банальную мелодраму в духе «Ридерз дайджест».)

Гораздо большее сожаление вызывает невозможность повторения в фильме образа Алекса – изначально заявляя себя ярким, высоким красавцем, звездой местных клубов, ближе к финалу он признается, что на самом деле является таким же маленьким, субтильным и заморенным, как и его заокеанский друг, а заработанные деньги, якобы спускаемые на выпивку и девушек, он откладывает на побег в Америку, проводя вечера в одиночестве на пустующих пляжах. В фильме Алекс, которого играет этнический украинец, лидер гипси-панк группы Gogol Bordello Евгений Гудзь, практически неопознаваемый вследствие отсутствия бороды и усов, так и остаётся двухметровым блондинистым красавцем.

Финал фильма всё же заставляет героев пересмотреть своё естество. В книге странствия героев приводят их в те места, которые заставляют деда вспомнить, как он во время оккупации предал своего лучшего друга еврея, сдав его нацистам, чтобы отвести возможную угрозу от сына – выросшего подонком (уже после смерти деда отца из дома выгонит Алекс, отказавшийся наконец от своей альтернативной ипостаси и мечты об Америке, чтобы на деньги, собранные на побег содержать семью). В фильме же дед, оголтелый антисемит, не обращающийся к Джонатану иначе как «жид», сам оказывается евреем – чудом уцелевшим во время расстрела, но, словно восстав для новой жизни, он отказывается и предает всю свою жизнь прежнюю. И в том, и в другом случае нежданное столкновение с памятью оказывается нестерпимым для героя.

За годы, прошедшие с момента выхода фильма, он успел уже забыться. Были тому объективные обстоятельства – и нестандартная подача темы холокоста, и весьма необычный для европейского и американского зрителя юмор (в большинстве случаев речь идёт об эпизодах, которых в книге не было), и не столь очевидная, нежели в романе, мотивация самоубийства деда.

Но сейчас образы фильма и книги вдруг оказываются результирующими для всей постсоветской истории Украины. Это и вера Алекса (и книжного, и киношного) в продолжении своей судьбы на Западе, которую не может умалить даже чудовищный английский. Это и проецирование себя Алексом-книжным в образе звезды танцпола до тех пор, пока сама судьба не заставляет взглянуть на себя реального и навести порядок в собственном доме. Это и стремление деда из книги похоронить в себе память о нестерпимом прошлом. И сама нестерпимая память, которая похоронит под собой кого угодно. И даже казавшаяся девять лет назад весьма сомнительной смена национальной идентификации кино-дедом обретает иное значение сейчас, когда в числе самых ярких политиков новой Украины, в том числе с откровенно националистической риторикой, оказываются всё больше люди с «неукраинским» происхождением.

И почти равным птице-тройке, пущенной по дорогам Руси Гоголем (тоже ведь – великий украинский писатель), оказывается образ разбитого «запорожца», за рулём которого сидит слепой водитель, ведомый сучкой-поводырём.

В фильме есть один эпизод, которого нет в романе (не удивлюсь, если его экспромтом сочинил Евгений Гудзь). Герои проезжают мимо заброшенного и разгромленного военного городка. На вопрос Джонатана о том, что же здесь произошло, персонаж Гудзя с гордостью отвечает:

— Индепенденс!

 

 

Примечание
* Роман Дж. С. Фоера и его экранизация в оригинале называются одинаково – «Everything Is Illuminated». Роман в русском переводе, выполненном Василием Аркановым, получил название «Полная иллюминация». В российский прокат фильм вышел под названием «И всё осветилось» (такую формулировку использует однажды один из персонажей книги, не совсем уверенно владеющий английским языком – см. далее в тексте), а на dvd – уже как «Свет вокруг» (но первый вариант сохранился в некоторых разделах диска – меню и субтитрах).

 

17.08.2014

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.