All Yesterday’s Parties (предваряя мероприятие в киноклубе «Фликер» 8 января 2015)

And where will she go and what shall she do

When midnight comes around

She’ll turn once more to Sunday’s clown

And cry behind the door

 

The Velvet Underground,

«All Tomorrow’s Parties»*

Делая не так давно по незаслуживающему того, чтобы быть упомянутым сейчас, поводу, краткий и беглый обзор научной фантастики, я в последний момент – дабы сохранить краткость и беглость обзора – убрал абзац о киберпанке и его двоюродном брате – стимпанке. Сейчас – благо, повод вновь представился, и куда как более достойный, – хотелось бы вернуться к начатому разговору и всё-таки сравнить эти два направления, столь схожих между собой и столь же друг от друга отличных.

Итак, киберпанк в массовом сознании нередко отождествляется со всеми маргинальными направлениями современной фантастики (помнится, в своё время не абы кем, а Михаилом Трофименковым на страницах Rolling Stone русским киберпанком был назван фильм «Нирвана» Игоря Волошина – несколько раз перечитав рецензию, я так и не смог понять, почему). С одной стороны, это вполне закономерно, ведь именно киберпанк проложил в своё время дорогу другой фантастике. Вместе с тем, именно он остаётся последним проявлением именно научной фантастики, что весьма закономерно, ведь именно в 80-е начался последний (на сегодняшний момент) процесс вхождения научных свершений (в лице информационных технологий) в жизнь простого обывателя – причем столь массово и столь радикальным для переустройства всего мировосприятия простого обывателя образом. Маргинальность же киберпанка скорее наследовала традиции если не нуара, то крутого детектива.

В свою очередь, стимпанк – ярчайший образец фантастики «антинаучной». Если киберпанк работал с тем, что входило в реальность и неминуемо должно было так или иначе изменить её в дальнейшем, то стимпанк изначально создавал ту фантастичность, которая никогда уже не сможет воплотиться. И фантастичность эта именно антинаучна, а не анаучна, как, скажем, какое-нибудь среднестатистическое фэнтези. Ведь стимпанк – это не просто альтернативная история, всё же связанная с нашей реальностью, но конструирование самой альтернативной реальности, где доминирующее значение было отдано именно технологии, навсегда оставшейся на уровне конца XIX века – сделавшей бытие уже весьма комфортным, но ещё не обременившей его тяготами многих знаний, что произошло впоследствии в реальности. Так что стимпанк — это ещё и рефлексия по выдуманному веку невинности – в российской литературе нечто подобное, но уже на детективном материале, было сделано Борисом Акуниным.

Оба течения довольно быстро выродились до эксплуатации какого-то стандартного набора элементов в ставшей уже откровенно массовой литературе и визуальных образов в дизайне, компьютерных играх и графике. Какого-то внятного развития также не было: био- и нанопанк органично внедрились в киберпанк (собственно, подлинно независимая жизнь им была дана лишь однажды – в «Рибофанке» Пола Ди Филиппо), дизель- и нуклеопанк, в своей логике продолжающие тему стимпанка, в литературе существуют больше теоретически и развиваются скорее в сфере компьютерных игр.

Но, как бы то ни было, киберпанк и стимпанк сделали то, что и должна делать настоящая фантастика – показали возможность Другого. Не только другого мира, но и другого взгляда на этот мир. Дверь, которая означает не только выход отсюда, но и вход, где нас прежде не было. Дверь, которая сегодня всё чаще или оказывается запертой, или никуда не ведёт, а то и вовсе – нарисована на фанерных декорациях.

 

К. Джетер. «Ночь морлоков» и «Дьявольские устройства»

s01

Человек, которому приписывается авторство самого понятия «стимпанк». К сожалению, пока что рекомендовать его можно лишь тем, кто свободно читает на английском языке – на русском выходили лишь те вещи Джетера, которые к стимпанку не имеют никакого отношения – книги сериала по «Звёздным войнам» и литературное продолжение «Бегущего по лезвию». (Самый подходящий момент дать в скобках два уточнения. Первое: не только редкие книги стимпанка сохраняют чистоту жанра, но и сами авторы стимпанка, в отличие от киберпанка, – преданность выбранному течению, работая параллельно в киберпанке, готике или иных направлениях. Второе: примечательно, что люди, с которыми связывают зарождение обоих жанров, вышли из окружения Филиппа Дика последних лет его жизни – человека, который в своё время едва ли не единолично открывал другие возможности фантастики).

 

У. Гибсон и Б. Стерлинг. «Машина различий»

s02

Легендарный роман, давший название мероприятию киноклуба «Фликер». Парадоксальный труд, когда усилия людей, чьи имена означают киберпанк так же, как имя Ленина – Партию, объединили свои усилия (единственный случай, если не считать нескольких рассказов), чтобы написать стимпанковскую историю. Но, оставаясь верны себе, они и в мире стимпанка, разворачивают вполне киберпанковский сюжет – история строится вокруг так называемой «разностной машины» Чарльза Бэббиджа — механическом прообразе компьютера.

В отличие от многих других романов Гибсона, выпущенных «АСТ» в крайне неидеальных переводах (см. ниже), «Машина различий» выпускалась более требовательным издательством «У-Фактория». В конце 2014-го роман был переиздан «Иностранкой» и «Азбукой» в том же переводе Михаила Пчелинцева (в отличие, скажем, от переизданного тогда же «Нейроманта», чей перевод был подготовлен заново).

 

Т. Пауэрс. «Врата Анубиса»

s03

Один из немногих авторов, с которыми связывают зарождение стимпанка, худо-бедно, но (в отличие от Джетера) хотя бы издававшийся на русском языке. Его книги выходили в сериях «Век дракона» (массовой, предлагавшей материал, среди которого книги Пауэрса не только смотрелись диковато, но и требовали от переводчиков работы, к которой они готовы не были) и «Альтернатива. Фантастика» (маргинальной, в рамках которой вышли многие знаковые и культовые книги, но позиционирование статуса переведённых книг не сказалось на качестве самого перевода – фантастика и без того считалась и считается маргинальным жанром, а маргиналии маргинального жанра, судя по всему, с точки зрения российских книгоиздателей, не требовали усилий).

Как и Джетер, Пауэрс активно работает в других жанрах, но уже в готике и мистике (если вдруг вы наткнётесь на его книгу «На странных волнах» и задумаетесь, что где-то уже слышали что-то созвучное, то будете совершенно правы: четвёртая серия «Пиратов Карибского моря» была поставлена по мотивам романа Пауэрса). Так, в сюжет «Врат Анубиса», завязанный на фигуре вымышленного викторианского поэта Уильяма Эшблесса, включается древняя египетская магия.

 

Ф. Пальма. «Викторианская трилогия»

s04

Поскольку центральное значение в мире стимпанка отводится технической революции XIX века, свершавшейся, в первую очередь, в Великобритании, неудивительно и то, как часто сюжет стимпанковских книг разворачивается в викторианской Англии, и то внимание, которое уделяется Герберту Уэллсу — главному британскому фантасту того времени. К нему отсылает и одна из книг Джетера, ещё он неоднократно будет упомянут в «Кетополисе» (см. ниже). Но самый глубокий поклон ему отвесил испанец Феликс Пальма, написавший трилогию, каждая книга которой соотносится с одним из романов Уэллса. Осенью 2014-го на русском была издана вторая часть – «Карта неба», основанная на «Войне миров». (Примечательно, что чуть ранее скрывающийся под псевдонимом «Генри Лайон Олди» тандем российских фантастов Олега Громова и Дмитрия Ладыженского выпустил весьма неожиданный для них роман «Шерлок Холмс против марсиан» – источник, сами понимаете, тот же.)

 

Ч. Мьевиль. Цикл о Нью-Кробюзоне

s05

Чайна Мьевиль – писатель, наглядно демонстрирующий возможности сочетания стимпанка с инородными элементами. Мало того, что он включает в повествование абсолютно фэнтезийные детали (в одном из романов действует гигантский разумный арахнид), но и в конструировании раннекапиталистического общества немаловажное значение он отдает анализу классовых отношений (от родителей-марксистов ему достались не только странное имя, но и убеждения, руководствуясь которыми он, например, дал классовый анализ «Властелина колец».)

Г. Грин. «Кетополис. Том 1. Киты и броненосцы»

s06

Самый примечательный российский стимпанк, причем примечателен он не только тем, как был подан (под колористически безрадостным псевдонимом «Грэй Грин» скрывается россыпь малоизвестных авторов российского фэндома общим числом в 17 человек, выступивших якобы переводчиками первой книги якобы успевшей уже стать культовой за рубежом серии), но и самим текстом, отражающим через разных персонажей, каждому из которых посвящён отдельный рассказ-главка, сюжеты которых по мере повествования сплетаются в цельное полотно (жанр книги заявлен как «роман-мозаика»), события одного дня накануне некой остающейся неизвестной для нас катастрофы, должной разрушить Кетополис, город-государство в Юго-Восточной Азии.

Текст, безусловно, неоднороден и неровен. Отдельные главки едва ли не комедийны, тогда как для большинства фрагментов характерна драматичность повествования. Несмотря на подзаголовок «Том 1», никакого продолжения у книги не было. Вряд ли оно вообще планировалось, но хочется верить, что это не произошло из-за недостатка читательского внимания к одному из самых интересных проектов российской фантастики.

Отдельно отметим примыкающий к «Кетополису» сборник рассказов «Танго железного сердца», принадлежащий Шимуну Врочеку, одному из авторов-«переводчиков» «Китов и броненосцев».

 

М. Ходдер. «Бёртон и Суинберн»

s07

Серия стимпанк-детективов живущего в Испании (что примечательно) британца (что закономерно) Марка Ходдера, насчитывающая пять романов, из которых в России были изданы только два первых.

 

С. Вестерфельд. «Левиафан»

s08

Трилогия Скотта Вестерфельда, заключительная часть которой была издана у нас в конце 2014-го, – яркий образец попсового подросткового стимпанка, в котором понамешано всего понемножку – и живые дирижабли с иными биотехнологиями, и шпионские страсти, и австрийский принц, сын убитого эрцгерцога, пытающийся отстоять свои права и предотвратить начало Первой мировой.

Не то чтобы это заслуживало столь откровенно скептического отношения, но, всё же, хотелось, чтобы российские издатели проявляли подобную ретивость не только в случае с массовыми поделками, но и с классикой жанра, остающейся у нас практически безвестной (см. выше).

 

________________

* Одному из своих киберпанк-романов Уильям Гибсон дал название этой песни (в русском переводе – «Все вечеринки завтрашнего дня»).

 

4 comments for “All Yesterday’s Parties (предваряя мероприятие в киноклубе «Фликер» 8 января 2015)

  1. Сергей
    06.01.2015 at 00:43

    Всё равно нет ничего лучше анимэшного стимпанка, а уж киберпанка тем более. Японцы по этой теме дают сто очков вперёд всему Миру. Возможно этому поспособствовал не иллюзорный, а реальный до судорог атомный пламень новой эпохи.

    Чайна Том Мьёвиль действительно совсем неплох. Совершенно неподдельно доставляет, что он троцкист. Троцкист-стимпанкер — это прожигает навылет, как огнемёт «Буратино»! И тут, внезапно, в 2014 году глубины моей Родины рождают «Красный стимпанк» в виде группы «МАМА — Russia». И здесь уместно вспомнить одну из песен этих ребят:

    ———
    Буржуи удивляются, качают головой,
    Когда от русских слышат, что Он — всегда живой!
    Но разобьёт буржуев от страха паралич,
    Когда из Мавзолея появится Ильич!

    Творит наука наша такие чудеса, —
    Из туч ударит молния, расколет небеса!
    Разряды электричества пройдут по проводам,
    И наш Великий Ленин опять вернётся к нам!

    Как прежде на субботнике поднимет он бревно,
    Вождя такого ждали уже давным давно.
    Частично механический, усиленный бронёй,
    Ильич пройдёт по площади — Живой, Живой, Живой!
    ———

    Вот вам и весь стимпанк до копейки.

    • Дмитрий
      14.01.2015 at 14:38

      Любой творческий акт, даже сущую безделицу, можно трактовать как попытку совершенствования воспринимаемого неидеальным мира. Именно фантастика в данном отношении богохульна вдвойне — мало того, что ткань бытия дополняется несуществовавшим прежде текстом, так в этом тексте ещё и высказывается всякая ересь — желание пресуществления бытия. Так что весьма закономерно, что идеи обновления несовершенной человеческой природы высказываются в обществах, столкнувшихся с этим несовершенством на практике. И если стимпанк, всё же, в японской традиции не так уж и укоренён (самый «японский» стимпанк — «Принцесса Мононоке», в остальных случаях идёт откровенное заимствование европейских реалий, а «Ходячий замок» и вовсе поставлен по английской сказке), то киберпанк — наглядное стремление к более совершенному способу существования человеческого естества в столь несовершенных условиях (то атомной бомбой шандарахнут, то земля вспучится, то волна разольётся в шумном беге на полстраны, то вовсе в чешуе, как жар горя, Годзилла выпрется из пучин — жуть!) — хоть в формате «Евангелиона», хоть в формате «Экспериментов Лэйн».
      Нам это, кстати, тоже знакомо, см. русскую фантастику начала ХХ века — «элетропанк» Платонова («Потомки Солнца», «Эфирный тракт») и «биопанк» Булгакова (хоть и замешанный на Уэллсе, но кто ж тогда не тырил по тихому у Уэллса?).

  2. Алина
    11.01.2015 at 02:46

    Песню All Tomorrow’s Parties очень, очень люблю! Вот и повод познакомиться с Гибсоном )

  3. Дмитрий
    14.01.2015 at 14:52

    Ко всему вышесказанному не имеет никакого отношения, но просто вспомнилось вдруг.
    В, если быть откровенным, не самом знаковом романе Уэллса «Освобождённый мир» (читал в советском 15-томном собрании сочинений 1964 года, вряд ли он после этого переиздавался)описана мировая война, в ходе которой активно используется атомное оружие. Сцена, когда лётчик аэроплана руками сбрасывает на город атомную бомбу, по нынешнему разумению, забавна, конечно. Но роман-то был написан в 1913-м и опубликован только в самом начале 14-го. В это я понимаю — фантастика. Какой там, на фиг, Интерстеллар.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.