Прекрасное пленяло навсегда* (комментарий к фильму В. Глаголевой «Две женщины»)

Екатерине Петровне

Ему хотелось рассказать о многом – о закатах над русским шоссе, о берёзовых рощах.
В. Набоков «Машенька»

Легкие манто с отворотами, широкополые шляпы с большими тульями, густые вышитые белые вуали…И на всём были кружевные оборки – на блузах, рукавах, парасолях.
В. Набоков «Другие берега»

Похоже, от лета остались одни мечтания.
К. Аткинсон «Жизнь после жизни»

Кадр из фильма "Две женщины"

Кадр из фильма «Две женщины»

1. 30 января, занесённые мокрым московским снегом, мы отправились в кинотеатр смотреть новый фильм В. Глаголевой «Две женщины». Не будучи знакомой ни с её творчеством в целом, ни с обстоятельствами съемки фильма в частности, не знала, чего ожидать, но вдохновлялась перспективой увидеть обожаемого Рэйфа Файнса –не только Волдеморта и «английского пациента», но и Онегина (!) — в роли русского помещика. До просмотра я и не догадывалась, что Рэйф будет озвучивать Ракитина собственным голосом от первого до последнего слова. Оказалось, актёр специально для этой роли интенсивно занимался русским языком, научился говорить практически без акцента. Удивительное ощущение: слышать голос английского пациента, произносящий возвышенный русский классический текст!

В. Глаголева в одном из интервью1 рассказала о чудесном совпадении:

«Я помню, что мы с продюсером Натальей Ивановой, распределяя роли, рядом с фамилией Ракитин написали: «Рэйф Файнс. Мечта». Этот блокнотик сохранился. У нас в тот момент еще не было даже финансирования. Никаких контактов с Файнсом, обо мне он, естественно, не имел никакого представления. Так что была одна голая идея. Мы Файнса просто придумали. А потом узнали, что он приглашен на фестиваль в Иваново. Мы приехал туда. И встретились. Оказалось, что он с детства любит и хорошо знает русскую культуру вообще, русскую классику в частности, а в лондонской постановке «Месяца в деревне» его родной брат играл вместе с Хелен Мирен. Но у него совсем нет времени. Готовы ли мы его ждать? Естественно, мы были готовы на все. Ну разве не чудесная случайность?»

Ещё В. Глаголева говорила о Рэйфе, что он «человек невероятно образованный, начитанный, глубокий. Во время съемок он не расставался с толстым томом биографии Тургенева. Не я ему, а он мне посоветовал почитать «Фауста» Тургенева, и это было настоящее открытие. Он возит с собой сумку книг и все время читает».
Давняя и крепкая связь Рэйфа Файнса (и всей его семьи) с русской культурой хорошо известна. Тем не менее, такое взаимодействие и приятие на фоне мировых катаклизмов, специфической европейской агрессии по отношению к русской культуре в частности и к России в целом потрясают воображение!

Рэйф Файнс в роли Ракитина

Рэйф Файнс в роли Ракитина

2. В. Глаголева сказала о своём фильме: «Это такой взгляд в прошлое, ожившие картины того времени». Думается, это правильный взгляд на «классический» предмет: не экранизация, но грёза о далёкой (и в каком-то смысле никогда не существовавшей) Аркадии — России. Мне кажется, что похожий сон мог присниться Владимиру Набокову или Ивану Бунину там, на других, эмигрантских берегах.

Фильмическое «полотно» насквозь пронизано, переполнено светом – дореволюционным сиянием из набоковских дневников, в которых он вспоминает свою мать, «затканную» в невесомые белые вуали.

Если искать киноаналогию, можно вспомнить такую же светоносную «картинку» из далёкой грёзы-сна Филлипка в замечательном фильме И. Авербаха «Объяснение в любви» (1977) с молоденьким Юрием Богатырёвым. Герой, который перемалывается в «мясорубке» революции, гражданской войны, приспосабливается к новой, советской реальности, уходит на вторую великую войну и возвращается оттуда, проносит через всё это как Священный Грааль или святящуюся «каплю» мира белое–белое воспоминание: о корабле, покачивающемся на волнах Старого Мира, о маменьке, окутанной духами и туманами, о девочке, катящей серсо, девочке в широкополой шляпе с длинными лентами и в белых кружевных митенках. И в своей, явившейся на руинах революционного хаоса возлюбленной он всю жизнь будет узнавать ту далёкую белую девочку, тонущую в лучах потустороннего света.
1

Кадры из фильма "Объяснение в любви"

Кадры из фильма «Объяснение в любви»

В «Двух женщинах» я узнаю то же самое. Так много ослепительно белого света и вытканного кружева — митенки, шали, парасоли — архетипический дореволюционный дворянский быт.

3

4

7

Кадры из фильма «Две женщины»

Или тот самый бесконечный летний день, описанный Набоковым: «ощущение предельной беззаботности, благоденствия, густого летнего тепла». Пена белой сирени, укромная беседка, хрупкие оранжерейные цветы, которые Ракитин в дивном стеклянном «сундучке» везёт своей возлюбленной. В финале, когда лето кончается и всех ждёт другая, новая жизнь, «сундучок» разбивается, и чужестранные изящные стебли и лепестки лежат, поломанные, искалеченные, на полу оранжереи.
Кружево деталей, ожившие картин-ки. Я смотрю и вижу именно их, а не экранизацию пьесы Тургенева с тягучим, исполненным психологизма «несовременным» сюжетом.

8

Кадр из фильма «Две женщины»

Важна и ретроспективная составляющая: я, зритель из вакуумного пост-пост-времени, когда кажется, что все эпохи мира прошли, представляю, как белое кружево через несколько десятилетий становится кроваво-красным, пропитываясь пролитой на русскую землю неисчислимой кровью. Представляю, как разоряют, грабят и сжигают «дворянские гнёзда», похожие на это, фильмическое; а те из них, что пережили всё, стоят сегодня обшарпанные, развалившиеся, всеми забытые. Правда, имению М. Глинки, в котором велись съёмки, повезло, слава богу, уцелеть!

9

«От лета остались одни мечтания» — думает мать большого семейства из романа К. Аткинсон суровой военной зимой. От нашего руссколитературного лета – с воздушными змеями, парасолями, сачками для ловли бабочек, чаем на террасе, цветущими липами, закатными лучами, от которых заходится сердце, тёмными аллеями и лёгким дыханием – тоже остались одни лишь мечтания.

10

Кадр из фильма «Две женщины»

Из дневников Набокова почерпнула травматическую мысль, которая вошла в сознание настолько глубоко, что стала будто личной, обдумываемой годами. Он писал:

«Где теперь это счастье и солнце, эти рюхи, которые так славно звякали и скакали, мой велосипед с низким рулём и большой передачей? По какому-то там закону ничего не теряется, материю истребить нельзя, значит, где-то существуют и по сей час щепки моих рюх и спицы от велосипеда. Да вот беда в том, что не соберёшь их опять никогда. Я читал о «вечном возвращении». А что, если этот сложный пасьянс никогда не выйдет во второй раз?»

И, смотря «Двух женщин», я вдруг очень отчётливо осознала то, что всегда говорила о природе кино Екатерина Петровна: воссоздание утраченного, «инъекция призрачности». Возможно, именно (и только) с помощью кино В. Набоков мог бы заглянуть в «омут памяти» (вновь «сложить пасьянс») и увидеть движущиеся, «ожившие» картинки: свой велосипед, свои рюхи, свою любимую маму, прозревая сквозь них призраков прошлого. И я могу сквозь слепящий экранный свет попытаться разглядеть их вуалевое мерцание.

«Ничто никогда не изменится, никто никогда не умрёт» — писал в другом месте Набоков. В горькие минуты начинает казаться, что на самом-то деле всё изменилось безвозвратно и все умерли, но глубоко внутри чувствую – нет, для того и существуют трансляция и ресемантизация опыта, чтобы можно было снова и снова пытаться видеть лица и слышать голоса сквозь толщу времени.

Комментарии:

*- «Прекрасное пленяло навсегда» — искажённое начало поэмы Дж. Китса «Эндимион». Так «переделывала» строчку К. Аткинсон в уже упомянутом романе «Жизнь после жизни». Это одна из последних мыслей умирающей в послевоенном Лондоне Урсулы Тодд, для которой слова «Прекрасное пленяет навсегда» вобрали в себя тот же самый безвозвратно ушедший архетипический долгий летний день, о котором пишет В. Набоков.

Ссылки:

 

3 comments for “Прекрасное пленяло навсегда* (комментарий к фильму В. Глаголевой «Две женщины»)

  1. Барановская Екатерина
    05.02.2015 at 11:51

    Спасибо, Настя. «Всё те же мы: нам целый мир чужбина. Отечество нам Царское Село».

  2. Алина
    02.03.2015 at 18:44

    Как же здорово, как поразительно! Во-первых, я на днях как раз дочитала «Машеньку» Набокова. Во-вторых, начала читать цитату, «травматическую мысль», дошла до слов «По какому-то там закону ничего не теряется, материю истребить нельзя» и автоматически вспомнила про Ницше. Дочитываю до конца — и натыкаюсь на «вечное возвращение».

  3. 14.03.2015 at 19:47

    Очень хороший расказ мне понравился!!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.