Предваряя некоторые новинки отечественного кинопроизводства: Самое время для драконов (об экранизации «Ритуала» М. и С. Дяченко)

 

 

Поскольку королевство редко кто-нибудь посещал, а королевские подданные не часто перебирались через горы, королевскому картографу было сложно точно узнать, что и где находится на окружающих королевство землях. Поэтому, как научил его отец (которого научил этому его отец), если он не знал, что находится в каком-то конкретном месте за пределами королевства, мистер Гибберлинг брал перо и причудливыми буквами размашистым росчерком писал:

ЗДЕСЬ ВОДЯТСЯ ДРАКОНЫ.

Р. Желязны

 

Некоторое время назад, изойдясь старческим гундежом от того, до чего же выродилась фантастика в современном кинематографе, я всерьёз намеревался написать текст, посвящённый российскому опыту экранизаций отечественной фантастики в последние десять-пятнадцать лет.

Схема текста виделась следующей. Сначала перечислить успевшие выйти к настоящему моменту экранизации, дав краткий обзор каждого фильма – и как такового, и в соотнесённости с текстом-первоисточником. После – подытожить в некоем резюме сложившуюся ситуацию с обозначением её проблемных моментов, которые отнюдь не ограничиваются вторичностью по отношению к голливудским блокбастерам (за редким исключением из пресловутых «Дозоров» и стоящих за гранью собственно фантастического «Трудно быть богом» и «Generation “P”»), но усугубляются и неспособностью создателей отбирать материал в стремлении то ли запихать в один фильм абсолютно неперевариваемое месиво всего на свете, то ли эксплуатировать уже раскрученные в фантастике имена и названия («Запрещённая реальность») вместо того, чтобы отдать предпочтение текстам, быть может, менее коммерчески успешным, но зато действительно более подходящим для киновоплощения (в том числе и в силу своей кажущейся простоты). В отдельных случаях складывалось впечатление, что создатели вовсе не были способны отдавать себе отчёт, что они делают, для кого и зачем, пытаясь разыгрывать некий эпик в декорациях и с ужимками актёров, напоминающих скорее не самые удачные из работ Роу («Волкодав»).

Примечательным виделось и то, что из десяти (как помнится) выделенных фильмов 2000–2014 гг. сразу три («Гадкие лебеди», «Обитаемый остров» / «Обитаемый остров: Схватка» и всё тот же «Трудно быть богом») были экранизациями Стругацких, да плюс ещё мультфильм «День рождения Алисы» по Киру Булычёву – держа при этом в памяти а) то ли почивший, то ли отсроченный проект кинофильма о приключениях Алисы с перезревшей для того Д. Мельниковой в главной роли и б) планы по экранизации «Малыша», на которую всё тщится найти средства А. Федорченко. В этом можно было бы и видеть одну лишь верность классике, если не замечать длящуюся эксплуатацию готовых брендов (как бы то ни было, но «Обитаемый остров» – текст по нынешним временам абсолютно устаревший и банальный).

Общий вывод виделся всё тем же неутешительным: фантастика в сфере масскультового кинематографа перестала выполнять ключевую свою функцию – показывать опыт Другого.

В заключение планировалось дать краткий перечень авторов и названий книг, не то чтобы экранизации которых хотел бы видеть лично (на старости лет обойдусь и без подобной малости), но которые, на мой взгляд, должны были бы привлечь внимание отечественных кинематографистов, решивших обратиться к опыту экранизации фантастики для каких-то иных целей, помимо развлекухи, эксплуатации трендов, тиражирования ностальгических ноток.

Среди прочих хотелось назвать и тандем супругов Марины и Сергея Дяченко. В случае с ними ситуация выглядела парадоксальной тем более, что они как никакой иной автор отечественной фантастики «удобны» для экранизации. Всё дело в том, что Сергей Дяченко начинал свой путь именно как киносценарист (например, шестисерийный телефильм А. Прошкина «Николай Вавилов» (1990) основан на его киноповести «Звезда Вавилова», которая ещё двумя годами ранее была опубликована в серии «Библиотека кинодраматурга» издательства «Искусство»), его жена – профессиональная актриса (хотя сыграть успела лишь в паре фильмов производства студии им. Довженко в начале 90-х), и работая над каждым новым произведением, они делят зоны своей ответственности в нём: если муж выстраивает сам сюжет, то жена – создает образы. В итоге сами тексты обретают визуальность не меньшую, чем некоторые фильмы. А пишут Дяченко действительно более чем достойно – в конце концов, не зря же они одни из числа пяти наших постсоветских фантастов, победивших на Евроконе (2005), то есть признанных лучшими европейскими фантастами – конечно, формально тогда они, как и Г.Л. Олди (2006) и А. Валентинов (2013), представляли Украину, но – произведениями, написанными на русском и издающимися российским издательством. И учитывая, что работают авторы с фэнтези и социальной фантастикой, то в редких их книгах можно встретить что-то такое, что технически было бы невозможно представить в кино.

Казалось бы, бери книжку и иди снимай.

Но нет. Контакт Дяченко с современным кино ограничивается лишь некоторыми сценарными работами (если быть честным, производящими впечатление скорее представленной случаем левой халтуры), самыми заметными из которых остаются сериал «Белая гвардия», сейчас на родине авторов благополучно запрещённый, и фильм «Обитаемый остров»  – опубликованный в одном из сборников Дяченко оригинальный литературный сценарий, избавленный от хаотичности и пунктирности повествования, подтверждает, что главной проблемой фильма была всё же безрукость режиссера, нежели что-либо иное. Иное не заслуживает и подобного упоминания.

Как уже было сказано, на экранизацию напрашивается если не каждое первое, то минимум – второе произведение Дяченко. Речь даже не о таких прямолинейных случаях, как повесть в рассказах «Одержимая», прописанная буквально как сценарий мистического телесериала. Но «Шрам», вырванный из несколько избыточной тетралогии, – блестящий образец романтического фэнтези, а ведь определённая категория зрителя всегда будет любить романтические истории. Скорее проходной в библиографии авторов роман «Казнь»  интересен для экранизации уже чисто визуально: каждый последующий пласт реальности, созданной бывшим мужем главной героини ей в наказание, оказывается ограниченнее и разработанным примитивнее предыдущего. В тексте это, например, решается на уровне языка тех произведений, которые приписываются героине-писательнице – но представьте, какие возможности давал бы здесь кинематограф. Конечно же «Пещера» – социальная фантасмагория об ответственности за «зверя внутри себя», оставляющая место и чувствам, и визуальным изыскам (собственно «пещера», пространство снов, позволяющее каждому реализовать его естество, и разоблачающий его природу спектакль – текст в тексте).

Но остановиться тогда и привести в качестве примера хотелось одну из первых повестей Дяченко «Ритуал» – романтическую сказку, нарушающую шаблоны романтических сказок в их банальном, шаблонном восприятии. Вплоть до самого финала поступки героев будут определяться не порывами души и не велением разума даже, но обязывающими их ритуалами. Арм-Анну, оборотню, человеку-дракону, ритуал велит похитить и сожрать принцессу. Далёкий от подобных игрищ и предпочитающий уединение и стихосложение, Арм-Анн пытается ритуал обхитрить, рассчитывая уступить в поединке рыцарю, пришедшему освободить для себя принцессу – потому намечает в качестве своей жертву самую красивую из числа принцесс трёх королевств, собравшихся на шляпный карнавал, но, по насмешке случая, похищает другую, с которой избранная им поменялась шляпкой – длинноносую и большеротую дурнушку Юту. После он (в человеческом обличии) подтолкнёт принца из соседнего королевства освободить свою пленницу – буквально разведёт его «на слабо», чтобы тот, в долженствовании рыцарскому ритуалу, вырвал несчастную жертву из мерзких драконьих лап. Но к тому времени и он сам, и его пленница будут, конечно, относиться друг к другу уже совсем по-другому. И когда ритуал обяжет благородного принца взять в жёны спасённую им принцессу, он, уже не единственный разочарованным в этом долге, начнёт искать иной ритуал, который помог бы ему избавиться от навязанной судьбой супруги…

Конечно же, буквальное следование тексту не видится принципиальным. Я, например, хотел бы видеть эту историю иначе смонтированной (начиная со свадьбы и идя дальше в постылую ритуализованную королевскую брачную жизнь, историю взаимоотношения с драконом давая во флешбэках как романтическую грёзу) и обязательно избавившись от не самого очевидного хэппи-энда (не рубя с плеча, конечно, но просто подвесив всё открытым финалом) – ведь если ритуал быть должен исполнен, избравший его будет готов к предписанному им концу.

Да стоит ли дальше множить пустоту слов, если всё одно – обречённое остаться нереализованным?

Так что, распланировав прежде подобным образом этот текст, я задался вопросом: а нафиг оно кому, и прежде всего мне самому, нужно? И ничего писать не стал.

И каковым же было моё удивление, когда в конце августа, пройдя хаотическим и ныне невосстановимым путём гиперссылок, обнаружил вдруг, что на зиму нынешнего года запланирован выход в прокат сделанной на «Базелевсе» Тимура Бекмамбетова экранизации «Ритуала» – под названием то ли «Он – дракон», то ли «Драконы».

Возрадоваться ли мне, ведь виденное как несбыточное воплотится в яви?

Исколотить ли себя ушами по щекам, уличённому в несостоятельности собственных сомнений?

Но нет, что-то мешает усовеститься мне – и отнюдь не отсутствие совести как таковой, но некий подвох, который чувствуется с первого же взгляда на промо-материалы будущего фильма.

Ведь когда «Ритуал» был отнесён мною к числу фантастических произведений, экранизация которой желанна, но маловероятна, я не учёл одного очевидного, но менее принципиального, нежели противостояние героев с судьбой, момента: ДРАКОНА-то я и не заметил.

«Ага», – понимающе кивнул в этот момент человек, имеющий более актуальный взгляд на реальность, нежели я. Но простится мне моя старческая близорукость – в конце концов, я помню времена, когда книги Мартина выходили в сериях «Век дракона» и «Золотая серия фэнтези» в таких обложках, что представителей врубчивой молодёжи, зачитывавшейся по тем временам Мураками, Павичем и Кундерой, воротило бы от них с души неделю – не меньше.

Конечно же, ДРАКОНЫ! В наши дни, когда самым трендовым, раскрученным и востребованным продуктом в масс-культе является сериал, основанный на эксплуатации драконьих образов, разбрасываться посвящёнными драконам произведениями – не след.

Да пусть бы и так, но…

Если действие повести происходило в некотором условном, но вполне определённо псевдоевропейском раннем средневековье, то фильм предлагает нам что-то варяжье – эрзац той эстетики викингов, что легла в основу «Игры престолов». Так и главную героиню будут звать Мирославой.

01

02

Мало того. «К её лицу, к её фигуре ещё и скверный характер, раздражительность и упрямство… Придётся посмотреть правде в глаза – она так никогда и не выйдет замуж», – так оценивает Юту её собственная мать. Ей вторит Арм-Анн, впервые взглянув своей пленнице в лицо: «Да, витязь должен быть слеп как крот, чтобы пожелать эту девку в жёны!» Всё это, признаться, мало представимо к описанию главной героини в современном массовом кино, и к актрисе Марии Поезжаевой, конечно, не относится.

03

Да и Арм-Анн рисовался иным, нежели исполненный красой топ-модель Матвей Лыков, в промо-материалах предстающий практически исключительно полуобнажённым.

04

05

Вовсе не так горько признаваться в своей ошибке, как сознавать, на самом деле, правоту. Что бы то ни было, но Другого – не будет. Из Другого – будет сделано всё то же самое.

И, конечно, на хэппи-энд никто теперь не покусится. Разве иной финал, нежели хэппи-энд, теперь возможен? Это теперь такая же неизбежность и ритуал. И ритуал – должен быть исполнен.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.