Обретение несвободы: некоторые досужие измышления в связи с грядущим 30-летием фильма «Амазонки на Луне»

Я хотел показать, что многие люди точно погрязли в устоявшихся привычках, обычаях, что они носят в себе суждения, от которых они страдают, но даже не думают их менять. Такие люди словно мертвы, потому что они не могут выбраться из круга своих забот, привычек и интересов, и таким образом, они часто становятся жертвами чужих суждений.

<…>

Но так как на самом деле мы живы, я хотел показать, прибегнув к абсурду, сколь значима для нас свобода, иными словами – возможность изменять поступки другими поступками. Каким бы не был ад, в котором мы живем, я считаю, что мы можем свободно вырваться из него. И если люди не вырываются, то они остаются там по своей воле.

Я хочу, чтобы вы помнили об этом, слыша, что «ад – это другие».

Ж.-П. Сартр

На следующий 2017 год приходятся юбилеи сразу двух фильмов, абсолютно разнящихся и жанрово, и стилистически, и уровнем исполнения, и статусом в истории кинематографа, сходящихся при этом семантически и набором эксплуатируемых образов.

Первый – легендарный Видеодром (1982). Сегодня, когда уже Матрица перешла в разряд махровой классики – относительно которой нужно объяснять, что это не за абстрактную метафору, а за то, что очень даже здесь и сейчас, – донести подлинное значение и истинную важность фильма Кроненберга безотносительно культового статуса постановщика будет весьма затруднительно. На фоне присвоения Интернетом статуса фактически безальтернативного своей адекватностью современности канала коммуницирования и восприятия уже телевидения в его классической форме доживающей своей век архаикой, ориентированной разве что на таких же доживающих своей век людей, Видеодром представляется устаревшим и по форме, и по содержанию.

Но цивилизация, уже загнавшая себя в гонке совершенствования формы, успела забыть, что суть содержания от того изменяется на самом деле весьма редко. Реальность, открывающаяся перед нашим сознанием, может инициироваться потоком радиоволн, записью на магнитной плёнке или совокупностью идущего по оптоволокну кода – но всё это суть лишь информационные каналы, связующие участников коммуникации. Безусловные техническое совершенствование и бóльшая ёмкость свидетельствуют в том числе об ориентации на бóльшие массы и обусловленную тем вульгаризацию. Так сакральная изначально книга, открывавшаяся лишь немногим, опростилась до доступного массам чтива, сменилась печатной прессой и разложилась до интернет-словоблудия. Скудные пределы естества.

Собственно, каналы коммуникации стали проводниками всё большей пустоты точно так же, как совершенствование средств передвижения, следствием которой стала бóльшая мобильность человечества, вместе с тем определила малоподвижность каждого отдельного человека.

И представитель нового поколения, который вряд ли поверит – возвращаясь к условности того, что считать «прогрессом» формы, – что в первых постсоветских компьютерных клубах игры загружались не с дискет даже, а с аудиокассет, и сетования Ильфа на продолжающееся отсутствие счастья, несмотря на появление радио, будет трактовать разве в том смысле, что, доживи тот до появления Интернета, снисхождение счастья сразу же бы и испытал.

Самое яркое упоминание фильма Кроненберга в масскульте мы находим у Уильяма Гибсона в романе Виртуальный свет, главному герою которого приятель, выросший среди адептов секты, верящих в то, что Бог общается с ними через телевидение, а экран – нечто вроде перманентно функционирующей неопалимой купины, признаётся, что был наказан за просмотр Видеодрома:

– А я-то думал, что все фильмы от Бога.

– Нет, есть фильмы, которые точно от Сатаны. Вот и кроненберговские тоже от Сатаны, все до единого.

Сопоставление Амазонок на Луне (1987) с фильмом Кроненберга на первый взгляд может показаться нелепым – не авторская в буквальном смысле работа (альманах, сделанный пятью режиссёрами), всего-навсего лишь откровенно ржачная комедия, не претендующая на необходимость трактовок и вообще – осмысления. Но для обоих фильмов общими становятся не только образы кабельного телевидения, видеомагнитофона, VHS, но и ключевая тема – подчинение данным извне стандартам. И именно обыденность тематики и вульгарность Амазонок, манипуляция общедоступными форматами массовой культуры делают этот фильм даже более подходящим, чтоб говорить о том, как современная цивилизация саму себя поймала в информационные сети, нежели отвлечённый и тяготеющий к эстетизму и интеллектуальности Видеодром и даже Матрица. Примечательна здесь и отмечаемая некоторыми избыточно серьёзными критиками недостаточная для комедии смехотворность отдельных эпизодов – фильм буквально педалирует конкретные идеи и конструирует атмосферу общей абсурдности происходящего.

Постараемся рассмотреть, как непосредственно работает в фильме этот механизм, на примере нескольких определяющих современный мир понятий.

Комфорт: Mondo Condo (реж. Дж. Лэндис)

Уже открывающий фильм эпизод деконструирует представление о должном раскрытии заданной темы, но не потому, что начинающееся как детектив или шпионский триллер повествование оборачивается рассказом о заговоре, но заговоре вещей, а потому, что не случается ожидаемого противопоставления человека и убивающего его быта – темы, неоднократно обыгранной в истории кинематографа: здесь человек до последнего не понимает сути происходящего и ищет прибежища и отдохновения в изничтожающем его комфортном, аккуратненьком пространстве.

Характерно, что в этом акте заклания человеческого видеомагнитофон, телевизор, книжный стеллаж функционируют ровно так же, как холодильник или кухонная мойка – как предмет, утилитарная вещь. Собственно, ни один из них не успевает даже проявить «духовную» свою составляющую, а без сбоя функционирует только телефон – этот проводник вторжения извне, наносящего последний удар.

И в ней есть всё – часы и пылесос. И в ней вполне достаточно уюта. © А. Башлачёв

И в ней есть всё – часы и пылесос.
И в ней вполне достаточно уюта.
© А. Башлачёв

Потребление: Art Sale (реж. К. Готлиб)

Говорить о вульгарном потреблятстве не имело бы смысла – настолько эта тема уже отработана, – если бы оно не поглотило уже не просто сферу искусства – что тоже вполне очевидно, – но искусства, преподносимого как актуальное и независимое.

Выше уже оговаривалось, что совершенствование каналов передачи информации и вовлечение в сферу коммуницирования большего числа участников не могло не повлечь опрощения и вульгаризации передаваемой информации. Сферы искусства это касается в первую очередь: в начале XIX века число тех, кто мог воспринять новые произведения искусства – и литературы, и живописи, – было на порядок меньше таковых в начале XX века, о веке XXI, когда границы между массовым и независимым искусством оказались как никогда условны, и говорить не стоит.

Переизбыток информации и недостаток времени для её переработки и усвоения предопределяет требование большей доступности – для удовлетворения духовной жажды большего числа алчущих. За соответствующую цену, конечно.

Отразится в глазах их Господня страсть, Лик словно выписан кистью Серова. © В. Киселёв

Отразится в глазах их Господня страсть,
Лик словно выписан кистью Серова.
© В. Киселёв

Развлечение: Roast Your Loved One (реж. Дж. Данте)

Индустрия развлечений становится определяющей в современном мире. По сути, можно говорить о том, что все виды искусства переходят в разряд развлечений, лишь проявляющихся в разных формах и имеющих разную степень интеллектуальной нагруженности (а интеллектуальность и развлекательность – не противоречащие и, конечно, не исключающие друг друга понятия).

Более того, категории развлекательности проникают в сферы, казалось бы, по определению подобного не предполагающие, например образование. Разве можно представить себе современную образовательную площадку, где лекции – не самой обременительной продолжительности – не сопровождались бы креслами-пузырями, модными гаджетами, медиа-презентациями и собственно лектором в хипстерской бабочке?

Далее, на развлечение и отдохновение мозга должно работать само городское пространство. И вообще, любое мало-мальски многочисленное скопление людской массы требует того, чтобы быть обставленным как шоу – против серости, скуки и уныния.

Не было ветру – понавеяло. Не было гостей – понаехали. © Русский народ

Не было ветру – понавеяло.
Не было гостей – понаехали.
© Русский народ

Интеллектуальность: Amazon Women on the Moon (реж. Р.К. Уайсс)

Некоторое время назад (ну, как «некоторое» – ещё в школе учился), столкнувшись в одной из рецензий с фразой, что, дескать, читать Мураками уже не модно, я проникся чувством крайнего возмущения – не за Мураками, конечно (так как читать того в переводах не Коваленина вовсе невозможно, да и в переводах Коваленина – бестолково), но за саму формулировку: как вообще предполагается что-то читать только потому, что это модно? И что вообще значит – модно читать?

По прошествии лет должен признать, что мода в данном случае – далеко не худшая мотивировка. Лицемерное оперирование категориями важности тематики – в случае, например, с фестивальным кинематографом, – скрадывающее то же самое следование моде, которое сейчас может показаться столь банальным, бездуховным и неинтеллектуальным, хуже стократ. Так же – наделение неким неслыханным содержанием откровенно развлекательных продуктов, словно новому фильму о Капитане Пиндостане недостаточно быть просто новым фильмом о Капитане Пиндостане, но обязательно нести некий месседж.

На этом фоне ещё более неподдельным и настоящим представляется первостатейный и неприкрытый трэш (типа тех же Амазонок), который, будучи обременённым к тому же давностью лет, у зрителя интеллектуально подкованного и стилистически взыскательного ничего, кроме недоумения, вызвать не может.

Луны ущербный лик встаёт из-за холмов, в лесу продрогший фавн играет на сопелке. © В. Степанцов

Луны ущербный лик встаёт из-за холмов,
в лесу продрогший фавн играет на сопелке.
© В. Степанцов

Собственное мнение: Bullshit or Not (реж. Дж. Данте)

Что отличает сегодня подлинно развитого, действительно мыслящего человека от всяческого планктона и сброда, так это его собственное мнение. Истинная «собственность» этого мнения, происхождение не только его мотивировок, но и базовых установок – кто какую роль может и должен исполнять и есть ли до всего этого на самом деле какое-то дело вообще – при этом не оговаривается, хотя безусловно то, что информационные потоки, вливающиеся в твоё сознание сейчас, имели прежде свой источник.

Но покуситься на чьё-либо собственное мнение – всё равно что на святыню, ведь мнение же, продукт целенаправленной работы сознания! Тогда как Платон, например, рассматривал «мнение» исключительно негативно – как категорию, искажающую Истину. Как говорил один великомудрый правитель древности, прокладывающий путь через грязь не сохранит в чистоте своих стоп так же, как находящий себе пристанище среди татей и блудниц не убережёт кошелька. В том смысле, что правда всегда одна.

Ты слышал, как тихо плывёт твоя Несси? Шевелятся зубки… Клац. Клац. © А. Паршиков

Ты слышал, как тихо плывёт твоя Несси?
Шевелятся зубки… Клац. Клац.
© А. Паршиков

 

Святая Земля. Средневековье.

По измождённой солнцем пустыне бредёт одинокий паломник – быть может, он отстал от каравана, или тот был разбит неверными, и ему одному удалось спастись.

Его силы на исходе – шаг сбивчив, взор замутнён. В какой-то момент он, запинаясь, падает и уже не в силах подняться. Мир в его глазах теряет чёткость и меркнет.

Как вдруг издалека пробивается свет, он приближается к пробудившемуся от прикосновения его лучей паломнику. Свет всё ярче, и становится виден молодой мужчина в белых одеждах, осияющий собой всё вокруг. То – Спаситель.

Подойдя, он склоняется над паломником и увлажняет губы того смоченной водой губкой.

– Христос! Как Ты прекрасен в своих новых белых одеждах! Как я счастлив видеть Тебя!

– Сын мой! И я счастлив встретить тебя. Но ты ошибаешься, мои одежды вовсе не новые.

– Но как же так, Спаситель, ведь они так ослепительно белы?

– Истинно говорю тебе, сын мой, эти одежды не новые. Просто я стираю их …

И нестерпимый свет, исходящий от бутылки чистящего средства, протянутой Христом, скрадывает собой бытие.

Соответствие статусу: Hairlooming (реж. Дж. Данте)

Не стоит испытывать иллюзий касательно демократизации общества в современном мире. Всё равно – везде и всегда – причастность к той или иной общественной страте предполагала и предполагает соответствие определённым требованиям, вне зависимости от степени их гласности.

Более того, раз уж человека можно определить как общественное животное, то своё влияние имеют причастность как к общественному, так и к животному миру. Тиражируемые культурой и преследующие человека всю его жизнь представления о должном формируют совокупный его образ во всех проявлениях.

Очевидно, что и причастность к субкультурам налагает на человека ровно то же требование – быть кем-то сверх себя самого.

Мама, мама! Правда, когда я умру У меня не будет больше перхоти?!!! © А. Непомнящий

Мама, мама! Правда, когда я умру
У меня не будет больше перхоти?!!!
© А. Непомнящий

Известность: Titan Man (реж. Р.К. Уайсс)

Одним из первых в числе людей, напрямую виновных в том, что цивилизация в конечном итоге пришла туда, куда она пришла, следует считать Энди Уорхола. Его фраза про 15 минут славы, которых достоин каждый, – суть форменное ублюдство, плоды которого мы и пожинаем. Институт известности – продуцирования медиафантомов с последующим тиражирование их образов – представляется чем-то сродни конвейеру по производству презервативов, должных пленить собой всё подлинно человеческое, не дав ему пробудиться к жизни.

Так, презервативы, надутые однажды на «Фабрике презервативов», до сих пор носятся в медиапространстве, даже не удосуживая себя соотнесением со своей первоначальной ролью певцов ртом. Тут и там вздымаются презервативы из «КонДома-2». Классические презервативы, трактующие в качестве инфоповода малейшее проявлении человечности – родился, женился, умер, – уже теснят презервативы, надутые Интернетом, превращающим в популярность даже дискредитирующие моменты. Фотографии презервативов печатают на обложках журналов. Свои вечерние эфиры центральные телеканалы отводят ток-шоу, где презерватив-ведущий приглашает в студию одних презервативов, чтобы осудить события в жизни других. Целые шоу создаются специально для презервативов, которые начали уже сдуваться или недостаточно ещё накачаны – там они бултыхаются в бассейнах, катаются на льду, кувыркаются, танцуют танцы, обряжаются в наряды друг друга (только представьте себе презерватив, переодевшийся презервативом – вот где постмодернизм)…

Становится их всё больше, и чтобы привлечь к себе внимание, они облекаются в яркие цвета, наделяют себя приятным ароматом, обрастают шипиками и усиками… Издали их жизнерадостные стройные ряды могут даже показаться забавными. Но живого в них ничего нет. И неокрепший мозг, уверовавший, что всё это – правильно и должно, уже сам (а не отбрыкиваясь, как герой эпизода) стремится натянуть на себя удушливый латексный наряд.

Подрочив, спит онанист. © О. Арефьева

Подрочив, спит онанист.
© О. Арефьева

Признание: Son of the Invisible Man (реж. К. Готлиб)

Включение себя в каналы коммуницирования предопределяет зависимость от реакции остальных участников коммуникации, поскольку отныне всё, что ты делаешь, завязывается во взаимообмен информацией и делается не само по себе и для себя самого – просто, чтобы быть сделанным, – но именно для реакции других, словно без их реакции ничего совершённого тобой случиться не могло. Самодостаточность отныне не предполагается.

Так, крушение сына Человека-невидимки случается не в момент обнаружения его видимости, но в момент, когда он поставил перед собой задачу подтверждения своей невидимости перед лицом других.

И именно тогда его сразу не стало.

И никто не узнает, как мы победим. © Э. Шклярский

И никто не узнает, как мы победим.
© Э. Шклярский

Примечание

В качестве подрисуночных подписей использованы цитаты из песен (в порядке упоминания):

Хозяйка (Башлачёв, А. Третья столица : 2 CD / Егор Башлачёв. – Отделение «Выход», 2012. – CD 2. – В 287. Так же: Наумов, Л. Александр Башлачёв: человек поющий. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб. : Амфора, 2013. – С. 53. – ISBN 978-5-367-02389-3; Башлачёв, А. Легенды русского рока. XVII. – Moroz Records, 1998. – MR 98209 CD)

Достоевский с нами (Василий К. & The Kurtens. Мы – все (live in Moscow 2003) // Василий К. : mp3-сб. – RMG Records, 2006. – RMG 1949 MP3)

Не было ветру (Желанная, И. & MALERИЯ. 77RUS. – Фирма грамзаписи «Никитин», 2006. – ТФН-CD 573/06. Так же: Желанная, И. Изворот : 2 CD. – Инна Желанная, 2014. – CD 1. – В 386)

Бухгалтер Иванов (Бахыт-Компот. Раздень меня по телефону. – APEX Records, 1996. – AXCD 2-0098. Так же: Бахыт-Компот. Легенды русского рока. XXXV. – Moroz Records, 2002. – MR 02488 CD)

Несси (Бранимир. Песни утопающих. Книга первая. – ОГНИ, 2014. – ОГНИ 04)

Поражение II (Непомнящий, А. Поражение. – Выргород, 2010. – CDWYR-067)

Колыбельная (Арефьева, О. & Ковчег. Хвоин. – Ольга Арефьева, 2012. – В 339)

Я невидим (Пикник. Родом ниоткуда. – Мистерия звука, 2001. – MZ-054-2. То же: Пикник. Родом ниоткуда. – Вектор, 2010. – VEK-CD-(01-20))

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.