Отторжение: «Притяжение» Ф. Бондарчука как объект самодискредитации российской кинокритики

 

Вот уже третью неделю мы наблюдаем нечто удивительное.

И это не новый фильм Фёдора Бондарчука – кто бы ни утверждал обратное, на самом деле предсказуемый и плоский, – а исключительно воодушевлённая реакция, с которой ведущие российские кинокритики – А. Долин, О. Зинцов, В. Степанов, М. Трофименков, С. Тыркин, Н. Циркун, К. Шавловский – встретили его. Удивляет не столько сам факт воодушевления, сколько аргументы, сопровождающие его, пафос текстов в ущерб профессиональной щепетильности и элементарной корректности их авторов.

Например, К. Шавловский утверждает, что «Притяжение» – первый после «Дозоров» российский блокбастер, действие которого происходит в современности. Однако, после «Дозоров» на экраны вышли «Чёрная молния», «Тёмный мир», «На игре», «Индиго». Ровно тем же перечнем можно опровергнуть утверждение Антона Долина, что «Притяжение» – первый российский фильм в категории young adult. Странно, что критики забыли об этих, пусть проходных, но существующих фильмах.

Тему возрастной характеристики фильма продолжают О. Зинцов, М. Трофименков и С. Тыркин, попросту называя «Притяжение» детским фильмом. Первый и вовсе говорит о продолжении Бондарчуком традиций «Гостьи из будущего» и «Приключений Электроника», не замечая, что безвинным советским шестиклассникам уподобляет минимум семнадцатилетних лбов (которых исполняют ещё более возрастные актёры), отягощённых всевозможными абсолютно недетскими стремлениями. Даже оговорка Стаса Тыркина, что под «детским» следует понимать весь современный развлекательный кинематограф, не снимает ответственности за корректность сопоставлений, когда «Притяжение» он валит в одну кучу с «Властелином колец», «Трансформерами» и «прочими» «Гарри Поттерами». Хотя бы потому, что перечисляет он фильмы, достойно сделанные и продуманные, чего о фильме Бондарчука сказать нельзя.

Так, в «Притяжении» крайне слабы мотивировка поступков героев и логика событий вообще. Константин Шавловский особо отмечает, как «обаятельный и наглый хулиган всего за час экранного времени превращается в лидера неофашистского движения». Но никакого перевоплощения персонажа нет – просто сначала он один, а потом другой, нет пути, ведущего от одной точки к другой. Поведение главной героини вызывает не меньше сомнений. Стремление отомстить за подругу мгновенно сменяется стремлением помочь инопланетянину, подруга при этом подвергается забвению, словно спасение героини инопланетянином как-то отменяет факт гибели подруги. Точно такому же мгновенному забвению героиня предаёт приятеля, не только ничего плохого ей не сделавшего, но точно так же спасшего её прежде.

Быть может эту имбецильность, неспособность долго помнить и даже фиксироваться сразу на двух предметах, подразумевали критики, говоря о детскости фильма Бондарчука? В таком случае, это исчерпывающая характеристика не только персонажей «Притяжения», но и целевой его аудитории.

Бегло отметим иные вопросы, которые могут возникнуть при просмотре фильма. Почему должность коменданта Москвы достаётся полковнику, неужели никто званием старше для этого не подходил? Где учёные, где вообще остальной мир – не каждый же день тарелки на Землю падают? Почему кордон вокруг места падения такой хилый и дырявый, допустивший кучку гопников на штурм корабля? Почему в то время, когда на Москву упал космический корабль пришельцев и никто не знает, что произойдёт дальше, в городе проходят массовые мероприятия? И наконец, каким образом из корабля вывалилась та важная деталь, без которой он летать не может? Это ведь не «высоколобые претензии», о несостоятельности которых по отношению к фильму Бондарчука пишет Антон Долин, а закономерные вопросы – они и у невзыскательного зрителя не могут не появиться.

Критики, прекрасно понимая это, вуалируют огрехи фразами типа «В самом деле, персонажи и интрига вполне условны» (Долин), «диагноз, пришедшийся очень ко времени, и в чем-то наивный…» (Тыркин); «“Притяжение” почти полностью составили из хорошо усвоенных по зарубежному кино мотивов, сюжетных ходов и изобразительных решений» (Степанов).

Действительно, основную заслугу картины Бондарчука рецензенты видят в его сверхактуальном месседже (ещё одно пустое слово, которым перебрасываются говорящие о фильме) – том самом, о терпимости к Другому.

В этом тоже проглядывает лукавство, потому как никакого Другого в фильме нет, лишь риторический фантом. Вместо Другого нам дан такой же, только лучше – идеально честный, понимающий, сильный. Даже та картина идиллического будущего, которую демонстрирует нам пришелец, вполне узнаваема по модным архитектурным проектам. И сама возможность сопоставления – хуже / лучше (вкупе с канонической человекообразностью, необходимой для земной любви) – противоречит Инаковости. А если бы он выглядел, как пришелец из «Района № 9»? А если бы он руководствовался мотивами пришельца из «Дня, когда Земля остановилась»? Что, если бы он был – действительно Другим? Сказала бы о нём главная героиня, разоблачая всю «правильную» патетику фильма: «Он лучше нас!»

И если продолжить логику Степанова, что в образе инопланетянина собраны все черты наших земных, российских «изгоев» (только ленивый не углядел в пришельце схожесть с хипстером), то мы получаем, наоборот, не репрезентацию терпимости к Другому, а утверждение превосходства определённой категории, потому как все представители человечества, противопоставленные пришельцу, – сплошь отребье и маргиналы. Не слишком ли это упрощённый взгляд на нашу разобщённую действительность?

Напротив, все критики упорно, как заведённые, говорят о том, что «Притяжение» каким-то удивительно смелым образом репрезентирует ту реальность, в которой мы живём. На самом же деле то, как далеки они, деятели кинокультуры, от народа, подчеркивает кочующая из рецензии в рецензию цитата из фильма о негативном воздействии телевидения – в этом всерьёз усматривается некое откровение и некая смелость, хотя речь идёт об абсолютной банальности.

Почему в фильме не нашлось тогда места всем нашим реальным другим, якобы воплощённым в образе пришельца? Они могли бы, противостоя толпе маргиналов своей толпой отщепенцев, выступить в его защиту. Или так: падая, корабль в числе прочих построек, снёс и типовую церквушку, и после кордон военных осаждают не только гопники с района, но и вполне одухотворённая общественность – раз уж мы говорим о некой отваге режиссёра в репрезентации разъедающей нас нетерпимости.

Вообще воспетая критиками неслыханная смелость режиссёра «Притяжения» (корабль сбивают российские ВКС, а после правительство скрывает это факт), опровергаются не тем, что есть в фильме, а тем, кого там нет. В схожем американском продукте нам обязательно показали бы американского президента, выступающего с обращением к своей американской нации. У Бондарчука выступает некий вице-премьер – но реально, без подсказки Гугла, многие ли зрители вспомнят, кто вообще занимает аналогичную должность? Показать в двусмысленной ситуации кого-то, напоминающего реального президента – для режиссёра немыслимо так же, как показать в роли президента кого-то, его совсем не напоминающего. Вообще странно видеть какие-то уколы по отношению к власти в фильме, где функцию сохранения порядка и противостояния толпе принимают на себя только учитель и военные – служители Системы.

Насколько вообще действию фантастического фильма необходимо прямолинейно и риторически разворачиваться в современности, чтобы отражать её проблемные стороны? Разве «Обитаемый остров» не накладывался на нашу реальность уже потому, что в произведениях Стругацких, написанных в начавшем омещаниваться СССР времён застоя, дана панорамная критика той буржуазной, потребительской цивилизации, в которой мы все в итоге и очутились?

Дискредитацией очеловечивающего воздействия фильма, его гуманистического пафоса, для совсем уж нечуткой категории зрителей прямым текстом проговариваемого в конце голосом из машины, занимаются зрители-адепты «Притяжения», обкладывающие ненавистью тех, которые к этому самому «месседжу» оказались невосприимчивы. Пусть даже обратная сторона отвечает им тем же, но им-то простительно, они-то человечностью не прониклись. Осознание необходимости быть чутким к другому почему-то пропадает сразу же на выходе из кинозала, раньше, чем переварился поглощённый во время просмотра попкорн.

Этим же путём идёт Антон Долин, в превознесении фильма утверждающий, что невосприимчивость к нему объясняется не только старостью и недостаточной романтичностью («наверное, вы уже не подросток, мечтающий о любви и приключениях»), но завистью, самой вульгарной, жлобской – к успешности Бондарчука. Нам даже любезно даётся ссылка на информацию о кассовых сборах «Сталинграда», будто прокатные сборы – ключевой критерий успешности и фильма, и его создателя. Гуманно ли вот так, походя, отвешивать «пенделя» в том числе той части аудитории, которая попросту не нуждается в пережевывании очевидных истин? И уж совсем опрометчивым в контексте вышесказанного представляется размещение Антоном Долиным своего второго хвалебного текста о фильме на сайте «Вестей FM», что как минимум позволяет напрямую его обвинять в корпоративной ангажированности (чего ещё остаётся ждать от завистливых к чужому успеху жлобов).

В связи с этим следует отметить вообще общую квёлость отзывов о фильме, при чём не только положительных, ведь говорить-то, в сущности, не о чем. Вместо внятного критического разбора нам преподносят отзывы, впечатления, мнения, чаще всего оперирующие критериями, к кинематографу вообще не относящимися. Например, можно сравнить текст Шавловского с размещённым там же на «Кольте» разбором «Ла-ла-ленда» В. Корецкого, который занимается буквальной деконструкцией, раскладывая фильм на составляющие. Обстоятельный разбор фильма Бондарчука был дан лишь Александром Трофимовым на «Канобу».

Можно предположить, что люди, дающие положительные отзывы, чувствовали себя ограниченными нежеланием давать спойлеры. Возьму свои слова назад, если позже кто-нибудь сделает положительный разбор «Притяжения» такого же уровня, как, например, текст Антона Долина об «Интерстелларе», не снявший ни одной из моих претензий к фильму Нолана, но, признаться, великолепно исполненный. Вот только отчего-то не верится, что такое возможно. Остаётся только удивляться тому, как умные и уважаемые люди, каждый из которых обладает своим уникальным голосом, занимаются массовым заклинанием пустоты.

1 comment for “Отторжение: «Притяжение» Ф. Бондарчука как объект самодискредитации российской кинокритики

  1. Елена
    19.02.2017 at 19:04

    Браво,Дмитрий!Сколько можно собачатиной зрителя кормить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.