Путь на Север современного российского кино

…Где вековое мертвое молчанье

нарушить мог один лишь человек, –

туда, туда! В страну туманов бледных,

где обрывается последней жизни нить!1

Н. Заболоцкий

 

Где-нибудь на Аляске найдут мой бивень,

по нему сконструируют монстра в два этажа.

Будущего всё меньше,

прошлое прибывает, как ливень,

и скоро они сойдутся, как два ножа2.

Ю. Арабов

 

Арктика – это не территория смысла.

Арктика – это, конечно же, территория Смерти.

Как снег, лёд, зима, холод во всех культурах, «естественная среда обитания» которых располагается в зоне умеренного климата, традиционно трактуются образами смерти, так и Север – совокупное воплощение всего вышеперечисленного – неизбежно должен восприниматься территорией, находящейся за гранью жизни.

Ровно такое восприятие Севера мы находим в культуре вплоть до начала XX века, достаточно вспомнить «Франкенштейна» Мэри Шелли и «Снежную королеву» Андерсена или «Крушение “Надежды”» Фридриха. Российский вклад в тему на данном этапе едва ли не эфемерен, но вполне закономерен: нереализованный замысел Чехова3 да написанная Набоковым, уже в эмиграции, пьеса «Полюс»4, посвящённая трагической судьбе экспедиции Скотта5.

И даже то, что в дальнейшем, уже в Советской России, Заполярье стало преподноситься как пространство, которое неизбежно будет побеждено и присвоено, на самом деле только подтверждает его смертоносную природу, которая теперь становится объектом активного противодействия. В этом контексте прежде всего необходимо вспомнить роман «Два капитана», связующий воедино, помимо всего прочего, и эти две линии. Но дальнейшие примеры следует брать уже из ставшего к тому моменту безусловно важнейшим из искусств кинематографа.

Кадр из к/ф «Семеро смелых»
А мы все пляшем не глядя
На ледяном краю…
(© Б. Гребенщиков)

Семеро смелых (реж. С. Герасимов, 1936), Валерий Чкалов (реж. М. Калатозов, 1941), документальные короткометражки о папанинцах (Зимовка…1937 г. и Встреча… 1938 г.) своей тоталитарной героической патетикой проложили путь таким оттепельным, таким человечным Девчатам (реж. Ю. Чулюкин, 1961) и Карьере Димы Горина (реж. Ф. Довлатян, Л. Мирский, 1961), построенных на очевидном обытовлении прежде лишённого жизни пространства.

Кадр из к/ф «Девчата»
…Доля мужика –
В тайге – медведи,
Дома – жена.
(© В. Терех)

Свой извод эта тема получит только в Противостоянии (реж. С. Аранович, 1985), чья неожиданно (ещё и в тяготеющей едва ли не к мокьюментари стилистике) фиксирующая деградацию позднего СССР история – с ползущей маргинализацией населения, сочетающейся с вульгарным потреблением, и страшнее всего – сокрытым под маской простого советского человека абсолютным хтоническим злом в лице персонажа Болтнева – начнётся именно на Севере, среди всех тех вчерашних комсомольцев – словно потревоженное в вечной мерзлоте разложение после накроет собой всю страну.

Кадр из т/ф «Противостояние»
Солнышко зовет нас за собой вперед
На гибельную стужу, на кромешную ночь…
(© Е. Летов)

Телефильм Арановича, его же Торпедоносцы (1983) и ещё Красная палатка Калатозова (1969) – вот, пожалуй, единственные исключения из общего для советского кинематографа правила. Потому как Север – это такой же бренд, такой же краеугольный камень советской цивилизации, как Космос, Балет, Победа. И неудивительно, что в реальности России девяностых он становится объектом критического осмысления – если говорить о кинематографе, можно вспомнить препарирующий советские мифы Переход товарища Чкалова через Северный полюс (реж. М. Пежемский, 1990) и нереализованный сценарий Луцика и Саморядова «Северная одиссея»6, где Заполярье становится сценой противостояния остатков репрессивного аппарата государства и народной вольницы.

Кадр из к/ф «Красная палатка»
Я видел секретные карты,
Я знаю, куда мы плывем…
(© И. Кормильцев)

Дальнейший уход российского кинематографа от темы Севера вполне объясним не только общим падением объёмов кинопроизводства, но и исчезновением самого Севера из повестки текущего дня. Если переосмысление свершилось, то для утверждения нового восприятия ничего взамен ни героической, ни созидающей патетике будней строителей коммунизма предложить было нельзя.

Рассмотрение нового обращения к теме Севера логичнее всего кажется начать с фильмов Территория (реж. А. Мельник, 2014; экранизация одноимённого романа О. Куваева 1975 г., уже экранизировавшегося в 1978 г.) и Ледокол (реж. Н. Хомерики, 2016; основан на реальных событиях 1985 г.) уже потому, что именно они находятся в общем для современного российского кинематографа тренде эксплуатации / симуляции реалий советского кинематографа так же, как современная Россия тщится эксплуатировать / симулировать реалии СССР в лице ли отдельных таксидермируемых персоналий, или же целых эпох, или же отдельных смысловых категорий – тот же Север, тот же Космос, тот же Балет, та же Победа…

Кадр из к/ф «Территория»
…И нет ни забот, ни долгов.
Но вдруг оказался в тундре
Посреди бескрайних снегов!
(© «Буготак»)

Те же – да не те же.

И в случае с Севером это даже, быть может, более очевидно, чем в иных. Если перестать делать вид блаженного благодушия и признать, что все мы давно не дети и прекрасно понимаем, что актуализация образа Арктики в общественно-политическом пространстве определяется прежде всего необходимостью расширения ресурсной базы естественных монополий, то невозможность её патетической репрезентации становится столь же очевидной, как и невозможность подобного в отношении будней работников «Макдоналдс» или офисных сотрудников.

В закончившемся вульгарным эксплуатировании сакрального некогда пространства следует окончательный факт безжизненности потому, что только Жизнь и могла быть противопоставлена Смерти, как бы порой нелепо эта жизнь не пыталась реализовать себя. Сейчас же наиболее адекватным отображением образа российского Севера представляется тот, что дан в Трубе Виталия Манского (2013) – но разве к подлинной жизни то может иметь какое-то отношение?

И потому и Территория, и Ледокол – даже если продолжать предъявлять к ним претензию в плане реанимации «совка» – на самом деле начинают сближаться с изначальной смертоносной семантикой Севера в этом двойном небытии – не только гео-, но и хронографическом, когда полярные льды становится тем идеальным белым фоном, на котором разыгрывается судьба избавленного от всего наносного, лишённого каких бы то ни было надежд человечка (не зря один из рецензентов укорял создателей Ледокола за то, что в фильме перестройка даже не упоминается), что не может происходить не только здесь, но и сейчас – потому что здесь и сейчас ничего подлинного быть и не может.

Кадр из к/ф «Ледокол»
…Мой ледокол
Не привык к воде тропических морей.
(© А. Башлачёв)

(В этом, пожалуй, принципиальное отличие «ретро»-фильмов, посвящённых Северу, от тех, действие которых происходит в пространстве, буквально находящемся за гранью бытия и ещё более буквально безжизненном – Космосе, покорение которого возможно исключительно под руководством государства, чья определяющая роль очевидна, пусть даже в кадре остаётся не более двух персонажей. Достаточно сравнить череду последних и ожидаемых фильмов на космическую тему с теми, что успели выйти до и вне сложившегося тренда – Первыми на Луне Алексея Федорченко (2004) и Бумажным солдатом Алексея Германа-младшего (2008), смертоносность пространства Космоса не просто не отрицающими, но и строящимися вокруг него.)

Предсмертная колористика пусть не арктических, но всё одно – северных пейзажей очевидно используется в ещё одном фильме, действие которого обращено в прошлое – Острове Павла Лунгина (2006). То, что, учитывая все нюансы истории, только на Соловках она могла произойти, справедливо и значимо не в большей мере, чем то, что только там, на оскудевающем фоне природы Поморья, она смотрелась бы так уместно.

Так и в Реке Алексея Балабанова (2002) пейзаж становится составляющей вялотекущей трагедии бытия7.

Кадр из к/ф «Остров»
…В странах бескрайнего льда и заката.
Где стынет под веком слеза…
(© С. Калугин)

Даже в Ангелах революции Алексея Федорченко (2014) насильственные действия приехавших на Север комиссаров скорее можно трактовать как направленные на утверждение жизнетворческих практик, тогда как культура аборигенов оказывается основанной на требующей жертвы обрядовости и беспрекословно следующей ей – безусловно, более соответствуя окружающей реальности, нежели «хипстерские» выёживания незваных гостей.

Далее, переходя от прошлого к дню сегодняшнему, следует вспомнить фильм Как я провёл этим летом (реж. А. Попогребский, 2010), где фиксируется, как уходящую сейчас вслед за героем Пускепалиса натуру закрывает персонаж Добрыгина, не имеющий даже собственного предназначения и выступающий передаточным звеном между подлинно человеческим и наследующей ему автоматике. Те героику и фактуру, которые только и могли родиться в этих безжизненных ландшафтах, сменяет пусть неограниченность, но неспособность понять, что же такое вообще есть жизнь в её неподдельности.

Кадр из к/ф «Как я провёл этим летом»
А у нас здесь зима,
Холода минус тридцать и ниже…
(© И. Трофимов)

Опять-таки, если не трактовать понятие Севера слишком географически буквально (в конце концов, в России официально в разряд районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей записана половина территория страны8) и обратиться к фильмам, действие которых происходит на его границе – Долгая счастливая жизнь (реж. Б. Хлебников, 2013) и Левиафан (реж. А. Звягинцев, 2014), – то принципиальная противопоставленность окружающей картины всем жизненным начинаниям станет только очевидней. Обречённое на поражение столкновение одного человека с властью / государством / системой может произойти в любом регионе, но нигде последующее обращение за грань бытия – с репрезентацией абсолютной безнадежности – не было бы столь очевидным.

Кадр из к/ф «Левиафан»
… на этом берегу кончается дорога дурака…
(© В. Киселёв)

Так и в документальном фильме Сергея Лозницы Северный свет (2008) наступление полярной ночи, означающей прерывание всего бытования, воспринимается буквально как прекращение самой жизни.

Примечательно, что подобное восприятие северного пространства, характерное прежде всего для фильмов, снятых на «федеральном уровне» и повествующих о людях, которые, всё же, чужаки в этих краях, можно проследить и в «национальном» кинематографе местных народов. Например, краткий пересказ якутского фильма Белый день (реж. М. Лукачевский, 2014) в изложении Марии Кувшиновой выглядит следующим образом: «…самоуверенный водитель берется за коммерческую перевозку пассажиров, но не знает дороги, плохо умеет водить, да и машина не его… перед смертью замерзающие люди записывают на снегу номера машин, которые проехали мимо»9.

Кадр из д/ф «Северный свет»
Под столетними сугробами библейских анекдотов…
(© Е. Летов)

В фильмах, действие которых происходит не в прошлом и настоящем, а в будущем, и уже потому освобождённых от конъюнктурной трактовки пространства Севера, его смертоносность и вовсе становится определяющей для построения сюжета: и в Параграфе 78 (реж. М. Хлебородов, 2007), и в Новой земле (реж. А. Мельник, 2008) избраны локации, отграниченные от всего остального мира, от самой жизни – пусть и дающие шанс вернуться к новой, но буквально пройдя через умирание. И вновь заснеженные пейзажи обоих фильмов кажутся не наиболее, но единственно подходящими для рассказанных в них суицидальных историй.

Кадр из к/ф «Новая земля»
На год, на два, а может быть навеки,
Свезут отчаянных стальные поезда.
(© О. Гапонов)

В конечном счёте Север без сомнений предстаёт запредельным пространством, с холодным равнодушием встречающим всю суету бытия. Пространством, привнести в которое ничего иного, кроме как самой своей жизни, нет никакой возможности.

Кадр из к/ф «Фауст»
Словно Дух, что носился над бездною, кружится ветер
В полярной сияющей мгле.
(© С. Калугин)

Так куда мы идём? Куда нас призывают идти?

Какой – смысл?

 

 

В подрисуночных подписях цитируются песни (в порядке упоминания):

Та, которую я люблю (Аквариум. Воздухоплавание в компании сфинксов. – Мистерия Звука, 2013. ‎– CD-M+215-0);

Доля мужика (Хлам. Vudstokэvrиdэй. – Отделение ВЫХОД, 2006. – В 227. То же: Хлам. Брянск Rok & Rol Вичира. – Отделение ВЫХОД, 2008. – В 171);

Родина (Летов, Е. Стихи. – М. : Выргород, 2011. – С. 351. – ISBN 978-5-9056230-1-1. То же: Гражданская оборона. Лунный переворот. – Выргород, 2005. – WYR-037);

Титаник (Кормильцев, И. Никто из ниоткуда. – М. : Открытый мир, 2006. – С. 39. – ISBN 5-9743-0016-5. То же: Nautilus Pompilius. Титаник. – DANA Music, 1999. ‎– AXCD5-0030; Nautilus Pompilius. Легенды русского рока. Т. VI. – Moroz Records, 1996. ‎– MR 96079 CD);

The Arctic Fox (It Happens) (Буготак. Каверлар. – 2006);

Влажный блеск наших глаз (Наумов, Л. Александр Башлачев: человек поющий : стихи, биография, материалы. – 2-е изд. – СПб. : Амфора, 2013. – С. 57. – ISBN 978-5-367-02389-3. То же: Башлачёв, А. Третья столица : 2 CD. – Отделение ВЫХОД, 2012. ‎– CD 2 : 19 мая 1985. – В 287);

Рассказ Короля-Ондатры о рыбной ловле в пятницу (Калугин, С. Nigredo. – MDC Records, 1994. – KAL 001);

Далеко (Запрещённые барабанщики. Только для взрослых. – Мистерия Звука, 2004. – MZ 084-9;

Териберка (Василий К. & Интеллигенты. Териберка. – 2014. – RECORDSMAN 707-1);

Вечная весна (Летов, Е. Стихи. – М. : Выргород, 2011. – С. 296. – ISBN 978-5-9056230-1-1. То же: Егор и ************. Сто лет одиночества. – Выргород, 2014. – WYR-128);

Сибирская колыбельная (Зазеркалье. Власть судьбы. – Mp3Tone, 2005. – GR ZA-004);

Путь во льдах (Оргия праведников. Для тех, кто видит сны. Vol. 1. – 2010. – ОП-9).

 

Примечания

1 Заболоцкий, Н. Метаморфозы. – М.: ОГИ, 2014. – С. 226–227. – ISBN 978-5-94282-696-3.

2 Арабов, Ю. Земля. – М.:ArsisBooks, 2012. – С. 28. – ISBN 978-5-904155-22-3.

3 «К 1904 году относится воспоминание О. Л. Книппер: “В последний год жизни у Антона Павловича была мысль написать пьесу. Она была еще неясна, но он говорил мне, что герой пьесы — ученый, любит женщину, которая или не любит его или изменяет ему, и вот этот ученый уезжает на Дальний Север. Третий акт ему представлялся именно так: стоит пароход, затертый льдами, северное сияние, ученый одиноко стоит на палубе, тишина, покой и величие ночи, и вот на фоне северного сияния он видит: проносится тень любимой женщины”». – Чехов, А. П. Соч. : В 18 т. – М. : Наука, 1974–1982. – Т. 13 : Пьесы. 1895–1904. – 1978. – С. 349. – (Полное собрание сочинений и писем : В 30 т.).

4 Набоков, В. Трагедия господина Морна : пьесы ; лекции о драме.– СПб. : Азбука-классика, 2008. – С. 121–136. – ISBN 978-5-91181-768-8. То же: Набоков, В. Изобретение Вальса: пьесы. – СПб. : Азбука, 2000. – С. 95–108. – ISBN 5-267-00291-7.

5 Здесь, как и в дальнейшем в случае с фильмом «Ледокол» (снимавшимся, конечно, в Арктике), подмена Крайнего Севера Земли крайним её Югом не имеет значения, поскольку семантически данные территории выступают в качестве равнозначных.

6 Луцык, П, Саморядов, А. Дикое поле : киноповести. – Екатеринбург : ГОНZО, 2011. – С. 445–538. – ISBN 978-5-904577-07-0. То же: Луцык, П, Саморядов, А. Собрание сочинений. – Оренбург : Оренбургская книга, 2016. – С. 339–402. – ISBN 978-5-94529-056-3.

7 Касательно прозы В. Серошевского, послужившей литературной основой фильма, современные исследователи отмечают: «В письмах сам Серошевский все время использует метафоры “ад” и “зоологическая жизнь”, что для него, видимо, одно и то же…» – далее в качестве подтверждения тезиса приводя нереализованный план повести: «Содержание такое: на фоне полусознательной, зоологической жизни полярных, “на краю лесов”, жителей и тусклых пейзажей разыгрывается драма одинокого человека, воспитанного далеко на юге, который никогда до сих пор не встречался лицом к лицу с суровой природой». – Востриков, А., Грачева, Е. Нулевой социум: проза Вацлава Серошевского как источник якутских сюжетов в творчестве Балабанова // Балабанов. Перекрестки : По материалам Первых Балабановских чтений / Сост. А. Артамонов, В. Степанов. – СПб. : Сеанс, 2017. – С. 127. – ISBN 978-5-9906802-3-4.

8 См.: Постановление Совмина СССР от 03.01.1983 № 12 (ред. от 03.03.2012) «О внесении изменений и дополнений в Перечень районов Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера, утвержденный Постановлением Совета Министров СССР от 10 ноября 1967 г. № 1029» (вместе с «Перечнем районов Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера, на которые распространяется действие Указов Президиума Верховного Совета СССР от 10 февраля 1960 г. и от 26 сентября 1967 г. о льготах для лиц, работающих в этих районах и местностях», утв. Постановлением Совмина СССР от 10.11.1967 № 1029) // Справ.-правовая база «КонсультантПлюс».

9 Кино 2014. Версия Марии Кувшиновой // Сеанс. – 2014. – 11 декабря.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.