Рубрика: Рецензии

Рецензии на кинофильмы

«Алиса в стране чудес» — еще одно вкусное пирожное Тима Бертона

Сказка Льюиса Кэрролла об Алисе и так известна, как одна из самых чудливых и странноватых книжек. Но еще страньше она стала, когда известный сказочник Голливуда режиссер Тим Бертон решил взяться за эту историю.

Красота требует ЖЕРТВ, или «Я этих кукол обожаю, как будто собственных детей…» («Les yeux sans visage» Жоржа Франжу, 1960)

Дочь профессора Женессье с мужским именем Кристиан (в переводе с греческого – “христианин”) после автокатастрофы превратилась в белолицего Пьеро. Но отец не смирился с участью своего ребёнка. Куцебородый Карабас Барабас оборудовал за потайной дверью свой собственный кукольный театр, дабы преобразовать Бураттино (В современном итальянском языке слово Burattino означает марионетку, тряпичную куклу на пальцах с деревянной головой.) в прекрасную голубоглазую Мальвину. Но для того, чтобы эта бабочка вновь распахнула свои крылышки, доктору нужны куколки, которых ему и приводит его помощница Луиза (с самых первых кадров показавшаяся мне очень похожей на лису Алису из всем известной сказки

Кри-Кри, Дороти, Декарт и протеза (Рекомендуется для прочтения тем, кто «Дьяволиц» видел)

Что в чёрно-белых «Дьяволицах» к чему, не сложно догадаться. Не зря героиня Симоны Синьоре (другая её роль – Тереза Ракен) носит такие же чёрные очки, как и белобрысая тварь Филлис Дитрихсон (Барбара Стэнвик) в ножном браслете из «Двойной страховки» Билли Уайлдера. Но фильм лишь симулирует нуар (сам по себе симулятивный дискурс) и не только потому, что французский «чёрный фильм» вторичен (игрушка сирот синематеки), но и потому, что Клузо — «человек со знаком минус» (А. Гусев).

«Пионерская» страшилка про злую тётю («Les Diaboliques» Анри-Жоржа Клузо, 1954)

У ночного костра, под огромной луной… дети любят рассказывать вот такие страшилки. В черной-черной комнате черной-черной ночью сидят черные-черные люди и смотрят черно-белое кино. Две приличные женщины, которым периодически чудятся странные вещи, тащат плетеный гроб без колесиков, и везут его,…

Льюис (или) Кэрролл?

Оригинальная «Алиса» хороша прежде всего тем, что там никто не спасает мир. И что там, по большому счету, вообще никто ничего не спасает (ситуация совсем не типичная для сказок, и уж тем более — для Голливуда). «Алиса» Кэрролла — это история-грёза. «Алиса» Бёртона — махровая эпопея. У сновидения свои законы, у героического эпоса — свои: тут как с конем-тяжеловозом и трепетной пушкинской ланью: в одну телегу их впрячь не можно. Злопастный Брандашмыг — это злопастный Брандашмыг, а грозно рыкающая мохнатая туша с ящеричным хвостом — всего лишь очередное фэнтезийное чудовище. Точно так же и Бармаглот, едва только он приобретает драконье (да и вообще хоть какое-то) обличье, автоматически перестает быть Бармаглотом.

Алиса в 3D-сятом царстве

Алиса в латах – не девочка, но и не мальчик. Она – андрогин / ангел. Известно, что Спенсера на создание образа Бельфеб вдохновила королева Елизавета – главная сексуальная личина, сияющая золотистым светом. Можно предположить, что Алиса-Элис (прямо как Серафита-Серафитус Бальзака), Белая королева и Красная – три стадии Луны, через которые символически проходит Елизавета.

Настоящий Алиса — такой славный мальчишка!

Кажется, череда неоднозначных с точки зрения гендерных характеристик главных героев из единичных завуалированных всполохов превратилась наконец в жирную красную линию, а кинематограф радостно встретил 2010 год аж тремя фильмами, переосмысляющими классическое литературное наследие. Это «Шерлок Холмс» с преувеличенной нежностью отношений Великого сыщика и его друга Уотсона, это «Дориан Грей» со сценой, от которой мужчины в зрительных залах взрываются бурей негодования, теперь вот – «Алиса в Стране Чудес».

Танец с пистолетами Кристиана Бейла

«Эквилибриум» — дебютная утопия Курта Уиммера. Фильм-матрица, фильм-мясорубка (статисты насчитали около 280 трупов в фильме – рекорд для невоенных лент), названий множество. Может быть, рано делать выводы, но в культуре вспыхивают фильмы особого рода. Скажем так: фильмы-платонисты. В литературе подобные вещи бьют не так остро, (искусство письма устоявшаяся форма) тогда как сеанс в кино почти равен спиритической погоне.

Воображариум Томаса Манна

«Воображариум» – притча о сущности искусства. Само прозвище доктора (Парнас) со всей очевидностью указывает на это обстоятельство. Сказать что-то принципиально новое на столь заезженную тему проблематично. Впрочем, как полагают Терри Гиллиам и Чарльз МакКоуэн, это и ни к чему: искусство по своей природе консервативно и много веков подряд с упорством и сосредоточенностью тихого маньяка рассказывает одну и ту же историю о самоопределении человека, о его поисках идеального пристанища. Не менее консервативно оно и в технологическом отношении: образ бродячего полутеатра/полушапито, нелепо архаичного на фоне современного Лондона и едва не разваливающегося (а ближе к середине фильма и впрямь начинающего распадаться) от ветхости, удачно визуализирует эту мысль.