Рубрика: Рецензии

Рецензии на кинофильмы

Кри-Кри, Дороти, Декарт и протеза (Рекомендуется для прочтения тем, кто «Дьяволиц» видел)

Что в чёрно-белых «Дьяволицах» к чему, не сложно догадаться. Не зря героиня Симоны Синьоре (другая её роль – Тереза Ракен) носит такие же чёрные очки, как и белобрысая тварь Филлис Дитрихсон (Барбара Стэнвик) в ножном браслете из «Двойной страховки» Билли Уайлдера. Но фильм лишь симулирует нуар (сам по себе симулятивный дискурс) и не только потому, что французский «чёрный фильм» вторичен (игрушка сирот синематеки), но и потому, что Клузо — «человек со знаком минус» (А. Гусев).

«Пионерская» страшилка про злую тётю («Les Diaboliques» Анри-Жоржа Клузо, 1954)

У ночного костра, под огромной луной… дети любят рассказывать вот такие страшилки. В черной-черной комнате черной-черной ночью сидят черные-черные люди и смотрят черно-белое кино. Две приличные женщины, которым периодически чудятся странные вещи, тащат плетеный гроб без колесиков, и везут его,…

Льюис (или) Кэрролл?

Оригинальная «Алиса» хороша прежде всего тем, что там никто не спасает мир. И что там, по большому счету, вообще никто ничего не спасает (ситуация совсем не типичная для сказок, и уж тем более — для Голливуда). «Алиса» Кэрролла — это история-грёза. «Алиса» Бёртона — махровая эпопея. У сновидения свои законы, у героического эпоса — свои: тут как с конем-тяжеловозом и трепетной пушкинской ланью: в одну телегу их впрячь не можно. Злопастный Брандашмыг — это злопастный Брандашмыг, а грозно рыкающая мохнатая туша с ящеричным хвостом — всего лишь очередное фэнтезийное чудовище. Точно так же и Бармаглот, едва только он приобретает драконье (да и вообще хоть какое-то) обличье, автоматически перестает быть Бармаглотом.

Алиса в 3D-сятом царстве

Алиса в латах – не девочка, но и не мальчик. Она – андрогин / ангел. Известно, что Спенсера на создание образа Бельфеб вдохновила королева Елизавета – главная сексуальная личина, сияющая золотистым светом. Можно предположить, что Алиса-Элис (прямо как Серафита-Серафитус Бальзака), Белая королева и Красная – три стадии Луны, через которые символически проходит Елизавета.

Настоящий Алиса — такой славный мальчишка!

Кажется, череда неоднозначных с точки зрения гендерных характеристик главных героев из единичных завуалированных всполохов превратилась наконец в жирную красную линию, а кинематограф радостно встретил 2010 год аж тремя фильмами, переосмысляющими классическое литературное наследие. Это «Шерлок Холмс» с преувеличенной нежностью отношений Великого сыщика и его друга Уотсона, это «Дориан Грей» со сценой, от которой мужчины в зрительных залах взрываются бурей негодования, теперь вот – «Алиса в Стране Чудес».

Танец с пистолетами Кристиана Бейла

«Эквилибриум» — дебютная утопия Курта Уиммера. Фильм-матрица, фильм-мясорубка (статисты насчитали около 280 трупов в фильме – рекорд для невоенных лент), названий множество. Может быть, рано делать выводы, но в культуре вспыхивают фильмы особого рода. Скажем так: фильмы-платонисты. В литературе подобные вещи бьют не так остро, (искусство письма устоявшаяся форма) тогда как сеанс в кино почти равен спиритической погоне.

Воображариум Томаса Манна

«Воображариум» – притча о сущности искусства. Само прозвище доктора (Парнас) со всей очевидностью указывает на это обстоятельство. Сказать что-то принципиально новое на столь заезженную тему проблематично. Впрочем, как полагают Терри Гиллиам и Чарльз МакКоуэн, это и ни к чему: искусство по своей природе консервативно и много веков подряд с упорством и сосредоточенностью тихого маньяка рассказывает одну и ту же историю о самоопределении человека, о его поисках идеального пристанища. Не менее консервативно оно и в технологическом отношении: образ бродячего полутеатра/полушапито, нелепо архаичного на фоне современного Лондона и едва не разваливающегося (а ближе к середине фильма и впрямь начинающего распадаться) от ветхости, удачно визуализирует эту мысль.